Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
красные лепестки облетают. Над нами что–то медленно движется, цепляясь за провода: сине–оранжевое, круглое, четырех–пяти метров в диаметре — достаточно крупное, чтобы вызвать страх. Я снова вспоминаю про пауков и мух.
— Не бойся, — замечает женщина. — Он живет здесь и ухаживает за садом — нас не трогает.
Мы прошли уже половину моста. Его пересекает еще один, образуя букву X. Мы снова поворачиваем налево.
— Есть комнаты, которые дают нам пищу и воду, — продолжает женщина. — Обычно мы далеко от них не уходим, но сейчас ты должен кое–что увидеть.
Над мостом ползет сине–оранжевый «пончик» — множество тонких ног с крючками и когтями–ножницами. Он останавливается, оглядывает нас блестящими голубыми глазами, затем скользит дальше по проводам, раскачиваясь и закручиваясь вокруг растений. На самом деле это не паук, потому что его тело похоже на круг, на тороид, на пончик.
Я вспоминаю какой–то сладкий и хрустящий объект и вместе с этим что–то горячее и горькое — кофе.
— Глядя на него, думаешь про кофе, да? — спрашивает женщина. — Я не знаю, что такое кофе, а ты?
— Пока нет.
Я рад быть с ними, рад снова путешествовать в компании, но и напуган тоже. Видимо, мне не понравится то, что они мне покажут, потому что женщина все печальнее, а мальчик возбужден, словно в ожидании подарков.
— Давно ты проснулся? — спрашивает он.
— Несколько дней назад.
Мы добираемся до противоположной стороны. Дверь открыта.
— Она никогда не закрывается. Поэтому в наши комнаты проникают ароматы сада, — говорит мальчик.
— Это приятно, — замечает женщина, — однако мне здесь уже надоело. Пожалуй, пойду дальше. — Она обнимает девочку; той это не нравится, но она слишком устала, чтобы убрать руку.
— Ага, как же, — говорит мальчик. Похоже, они уже много раз это обсуждали.
Женщина входит первой и манит меня пальцем.
Мы пересекаем сад и проходим по короткому коридору. Мальчик приветственно разводит руками.
— Это дом, — говорит он.
Лампочки довольно яркие, и все ясно видно, но по сравнению с садом здесь темно. На сотни метров в обе стороны — ряд дверей. Потолок — стена, обращенная к центру Корабля, — прозрачный, однако особой пользы от этого нет, за ним темно. Я различаю только несколько крошечных тусклых огней и смутные силуэты. Возможно, здесь проснувшиеся колонисты будут жить и готовиться к посадке.
Мальчик идет впереди, девочка отстает шагов на пять–шесть. Женщина позади меня, слишком близко. Мы проходим метров сорок, мимо шести комнат с каждой стороны, и внезапно воздух остывает. Складывается впечатление, что здесь холодно всегда.
Одна из дверей больше остальных, за ней еще один длинный коридор, в конце которого виден голубоватый свет.
Женщина останавливается, делает знак рукой, снова поворачивает налево. Осолонь. Мне кажется, что осолонь — добрый знак, но не исключено, что я и ошибаюсь.
— У кого–нибудь есть карта? — спрашиваю я.
— Нам она не нужна, — отвечает мальчик. — Мы редко отсюда уходим.
Я обращаюсь к женщине:
— Откуда взялись все эти твари — та, что в саду, зуборылы, уборщики?
— Некоторые из них — факторы. Больше я ничего не знаю.
— Ей кажется, что она должна это помнить, — говорит мальчик. — Но извергнуть из себя информацию она не может. — Засунув палец в рот, он изображает рвоту, затем проводит влажным пальцем по лбу и морщится. — И это ее бесит.
— Все должно быть по–другому, — соглашаюсь я.
— Я никакого Сна не знаю, — продолжает мальчик. — И мне так даже лучше. Ты полагаешь, что это корабль, а мне кажется, что это просто бесконечная штука с людьми.
Он ведет меня налево, в еще один коридор, — расширяясь, тот переходит в трубу. Мы идем по длинному цилиндру, по сторонам которого в ряд стоят прямоугольные стеклянные ящики. Здесь холод другой — у него есть цель. Освещение постепенно становится сапфировым, словно мы внутри ледника. Про ледники я знаю только то, что они были на нашей планете. Ледяные горы, текущие, словно реки…
Передо мной встает образ — стена синего льда и белого снега, по ней карабкается человек. Воспоминание настолько запутанное, что делиться им с другими я не хочу. Ледник. Чувства и образы, вызванные этим словом, завораживают; будь я один, остановился бы, закрыл глаза и стал наслаждаться визуальными и даже тактильными воспоминаниями — скольжение на длинных досках, полярные шапки, кубики, прыгающие в замерзших бокалах сладкого чая и лимонада, — целая жизнь, полная ледяных вещей, совсем не похожая на этот жестокий
