Звездный ковчег

было оружие, способное устроить такое. Хотел бы я иметь что–нибудь пригодное для разрушения стен. Тогда мы быстро добрались бы до космического пространства.
— Если бы хоть окна были на Носу где–нибудь, — сказала Вайанн, — тогда, быть может, подлинное назначение корабля не было бы забыто.
— Согласно плану, — вмешался Маррапер, — в рулевой расположены достаточно большие окна.
Они замолчали. Слишком безрадостным было окружающее, чтобы испытывать хоть какую–нибудь тягу к разговорам. Большинство дверей было распахнуто настолько, что были видны открытые помещения, полные поломанных, молчаливых, прогибающихся под грудой вековой пыли машин.
— На этом корабле происходят разные вещи, о которых мы понятия не имеем, что и думать, — угрюмо сказал Скойт. — Среди нас находятся призраки, которые к нам враждебно настроены.
— Призраки? — Маррапер удивился. — Ты веришь в привидения, магистр Скойт?
— Роджер считает, — пояснила Вайанн, — что перед нами стоят две проблемы. Первая — это корабль. Куда он направляется и как его остановить? Это фундаментальная проблема, и нам её никогда не решить. Другая же появилась недавно, наши предки с ней не сталкивались. На корабле появилась некая странная и таинственная раса, которой раньше не было.
Священник посмотрел на Вайанн. Она осторожно заглядывала за каждую из встречающихся дверей. Скойт делал то же самое. Священник почувствовал, как неприятно шевелятся волосы у него на затылке.
— Ты имеешь в виду Чужаков?
Она кивнула.
— Сверхъестественная раса, выдающая себя за людей, — сказала она. — Ты лучше нас знаешь, что три четверти корабля занимают Джунгли. Где–то в горячих болотах, в прелой листве зародилась совершенно новая раса, маскирующаяся под людей. Но они не люди, они — враги. Они прокрадываются к нам из своих укрытий, чтобы шпионить за нами и убивать.
— Мы должны постоянно сохранять бдительность, — добавил Скойт.
После этих слов Маррапер тоже принялся заглядывать за все двери.
Обстановка стала изменяться. Три концентрических коридора каждого отсека неожиданно сменились двумя, повороты стали более резкими. В отсеке под номером 2 был всего лишь один коридор с расположенными вдоль него помещениями. В центре его была видна дверь, ведущая в Главный Коридор. Дверь, однако, была заперта навечно. Скойт легонько постучал по ней.
— Если бы удалось открыть вход в этот единственный здесь прямой коридор, — сказал он, — мы могли бы дойти до Кормовой Лестницы на противоположном конце корабля быстрее, чем за одну явь.
Теперь они шли вперёд по спиральной, снабжённой перилами лестнице: Маррапер шёл первым, сердце его громко стучало. Если план верен, то эти ступени должны вести в рулевую.
В конце лестницы в полумраке перед их глазами предстала небольшая круглая комната без мебели, с голыми стенами и полом. Маррапер бросился к стене в поисках двери. Напрасно…
Он разрыдался, слезами облегчая отчаяние.
— Они врали! — выкрикнул он. — Все мы жертвы ужасного…
Он не смог найти верного слова.

Рой Комплейн скучающе зевнул и, лёжа на полу камеры, в двадцатый раз изменил позу. Боб Фермор сидел, привалившись спиной к стене, и безостановочно крутил тяжёлый перстень на пальце правой руки.
Говорить друг с другом им было не о чем, впрочем, я думать было не о чем. Почти с облегчением они приветствовали появление безобразного часового с лицом мопса, который сунул голову в щель между дверью и косяком и призвал к себе Комплейна с помощью старательно подобранных оскорблений.
— Встретимся в Путешествии, — утешающе произнёс Фермор, когда Комплейн поднялся.
Комплейн махнул ему рукой и пошёл следом за часовым, чувствуя, как сердце его начинает биться быстрее и быстрее. Его отвели не в ту комнату, где их допрашивала инспектор Вайанн, но провели той же дорогой, которой они уже шли раньше, в помещение, расположенное рядом с баррикадой в «Отсеке 24». Часовой–страхолюдина запер за ним дверь, а сам остался снаружи.
Комплейн остался один на один с магистром Скойтом. Следователь–офицер казался ещё старше, чем обычно. Длинными пальцами он подпирал челюсть, словно у него ныли зубы. Такие пальцы не вызывали доверия, скорее они наводили на мысль об утончённом садизме, хотя сейчас на фоне измученного лица, казалось, довольствовались мазохизмом.
— Пространства для тебя, — с трудом выговорил он.
— Пространства, — ответил Комплейн.
Он знал, что будет сейчас подвергнут какому–то испытанию, но теперь его, главным образом, занимал тот факт, что девушка