Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
Я изменил слова, и получилась шутка, но к чему она относится, непонятно. Я достаю книгу и карандаш, чтобы записать ее и тем самым немного разбавить серьезный тон. Я листаю страницы, провожу пальцем по черным линиям — и только сейчас до меня доходит очевидное: эти грубые черты — знаки перехода. После каждой линии почерк меняется.
Теперь шутка кажется мне более чем банальной. Книга принадлежала по крайней мере четырем моим копиям, и если она потеряется, то все, кто был раньше, словно бы и не жили.
Сколько их попало в морозильники, не оставив ни единой записи о своих достижениях? Надеюсь, мне удастся пройти хотя бы так же далеко, как и тем, кто записал в эту книгу что–то важное. Когда–нибудь я внесу в книгу пометки, но повторять то, что уже записано, смысла нет, так что…
Я еще не заслужил право делать записи.
Обратной дороги нет.
Я делаю выбор и начинаю спускаться. Принимаю решение использовать свои термины вместо ненадежных, вечно меняющихся понятий «вверх» и «вниз». Спуск будет означать движение к центру Корабля, а восхождение — к периферии, к внешней оболочке корпуса.
Я ищу на стенах новые рисунки, другие знаки, оставленные девочкой или кем–то другим…
Было бы странно увидеть собственный призрак. В памяти всплывают смутные воспоминания о загадочных мертвецах, духах и привидениях. Что, если все мои копии вернутся одновременно и начнут нести всякий вздор? Жуткие истории. Бесполезный хлам, который всплывает в самый неподходящий момент. Часть искусственного культурного наследия. Почему я не могу вспомнить что–нибудь нужное — например, точный план Корабля, который помог бы мне понять, зачем Корабль нужен и почему у него такая форма? Почему он состоит из трех корпусов? Зачем луна из грязного льда? Живет ли кто–нибудь в других корпусах? Остался ли кто–нибудь из Штурманской Группы?
Сколько времени уже прошло? Как давно Корабль отправился в путь… и откуда?
Ясно одно: Корабль по мере необходимости создает людей и вещи.
В шахте довольно однообразно — сотни метров всепоглощающего мрака. Я останавливаюсь, чтобы напиться. Есть я пока не хочу — наелся еще в комнате мальчика. Мне почти стыдно за то, что я разделил их трапезу, и жаль женщину, которая попала в рабство к мальчику.
Что он сделал — или от чего отказался, — чтобы заслужить расположение Корабля?
Кошмарная мысль, обдумывать которую мне совсем не хочется.
Начинается раскрутка, но инстинктивно я к ней уже готов. Цепляюсь руками и ногами за ступеньки и жду, пока все успокоится. Затем продолжаю спуск, забыв затянуть бечевку на пакете, и могу лишь беспомощно следить за тем, как бутылка исчезает в сумраке, отскакивая от препятствий и набирая скорость.
Вот теперь подъем начинается по–настоящему. Если я сорвусь и не успею ухватиться, то упаду вслед за бутылкой. Буду отскакивать от стенок, набирать скорость, а затем… плюх.
Еще одно тело для морозильника.
Еще одна книга, которую кто–то должен добыть, книга без новых записей.
Может, этим занимаются девочки — забирают книги Черно–синих, Красно–коричневых, гостей из Штурманской Группы?
«Спуск» — это движение к центру, всегда к центру.
Два часа спустя на пальцах и ладонях возникают волдыри, они болят, особенно в тех местах, где остались «холодные ожоги». За мной тянется тонкий, невидимый кровавый след.
Надо мной тень — большая тень. Я останавливаюсь, вытягиваю шею, чтобы лучше разглядеть ее, затем прохожу еще десять метров. Тень, похожая на грубую черную затычку, приобретает очертания треугольника — это чистильщик, он примерно в сорока метрах от меня. Он не двигается — мертв, или сломан, или терпеливо ждет. Я знаю — он ждет. Это страж, которого оставили в шахте, — не чистильщик, а убийца. По крайней мере он большой, а не маленький, который хуже…
Понятия не имею, что все это означает.
Я на несколько минут зависаю на лестнице.
Капли пота стекают и падают.
Вдруг черная тень сползает вниз, царапая стенки. Это так меня пугает, что мои потные руки соскальзывают с перекладины. Я пролетаю несколько ступенек; наконец мне удается снова ухватиться за лестницу, при этом вывихнув стопу.
Теперь я вижу, что тень упирается в стену тремя широкими конечностями. Однако какая бы сила ни удерживала фактора на месте — присасывание или трение, — она слабеет. Мертва эта тварь или жива, она скоро свалится. Однако все, что я могу сделать, — это отклониться и повиснуть, прижавшись к стене.
Смотреть наверх я не смею. Существо скрежещет, скользит и снова застревает, затем снова скрежещет. Никаких попыток вылезти, никаких признаков тревоги или страха.
В шахте стремительно темнеет, и я чувствую, как движется поток воздуха.
