Звездный ковчег

от малейшего движения пальцев ног.
Мы ждем, что девочки нас организуют; они словно бы позвали гостей на чай и теперь накрывают на стол. Мой двойник бормочет что–то, обращаясь к женщине–пауку, и та шепчет в ответ. Затем дубль говорит мне:
— У нас уже довольно большой вес — наверное, внешняя часть Корабля вращается с большой скоростью. Если пойдем в том направлении, нам будет неприятно. Не думаю, что по внешним трубам сейчас пробираются новые соискатели.
Полезные сведения: возможно, мы одни, или же все важные лица сосредоточены недалеко от центральной оси корпуса.
— Или же корпус пытается стряхнуть захватчиков, — говорю я.
— Ого! Да, это тоже не исключено.
Девочки обходят нас по кругу и дают каждому имена.
— Ты Ким, — объявляет одна, похлопывая Желтого Великана по колену.
Ее близнец на противоположной стороне круга проводит по руке женщины–паука.
— А ты — Нелл.
Другая девочка касается Костяного Гребня и издает трель, которая странным образом понятна.
— Томчин.
Мне:
— Ты — Санджей.
Моему двойнику:
— Ты — Санджим. Мы называем вас обоих «Учитель», А ты, разумеется, Циной. Теперь у всех вас есть имена.
— А ваши имена? — спрашивает Нелл.
— Мать знает. Вам знать не нужно.
— Так не честно! — восклицает Ким.
Одна из девочек похлопывает его по руке, и он раскрывает ладонь. Девочка устраивается на ней, затем вытягивает шею и вскидывает руки — «вверх!» Ким высоко ее поднимает. Что–то пробуждается в глубине моей памяти… Чудовище и девочка. Все равно он не того цвета, да и она тоже.
— Мы любим всех, — говорит девочка, возвышаясь над нами. — Мы молились о том, чтобы вы пришли сюда. Этого довольно. Если понадобится, придут и другие.
— Но кто тогда главный? — спрашивает Нелл.
— Мать, — делает предположение мой двойник. — Возможно, Мать и Управление Кораблем — одно и то же.
— Пока никаких возражений, — говорит Ким. — Я пойду на корму — на тот случай если наш хозяин накрыл стол и постелил постели, но забыл нам сообщить.
Я следую за Кимом — такое крошечное имя для такого здорового парня. Девочки, кажется, согласны с тем, что нужно провести разведку.
Там, где в Корпусе‑1 была зона погрузки, здесь есть что–то похожее, но — как мы уже видели во время первого выхода — внутренняя архитектура зачаточная, рудиментарная. И все же тросы и перекладины на своих местах, и даже в трубах есть лестницы. Мы можем двигаться — нам предоставляют все условия.
Мы идем по направлению к корме и центру корпуса, лезем по трубе к какому–то люку. Когда я хватаюсь за верхнюю ступеньку, люк открывается. Новый поток теплого воздуха. Маленькие отсеки быстро прогреваются. Я чувствую восхитительный запах.
Пища. Ким был прав.
Мы входим в широкий отсек — огромный сектор выпуклости, которая пересекает зону погрузки. Он не похож на просторную комнату в другом корпусе, но какая разница? Из пола и стен возникают ряды каплевидных выростов. Когда мы проходим мимо них, их серебристые крышки открываются.
— Есть нельзя. Нужно подождать остальных, — шепчет Ким, качая головой.
— Точно, — соглашаюсь я, хотя руки у меня дрожат.
Мы возвращаемся и зовем остальных. Когда все собираются, мы показываем, как открываются крышки и как наполнить пищей посуду. Еда — маленькие кубики бежевого, зеленого и белого цвета; она пахнет аппетитно, и, кроме того, мы совсем не привередливы.
Каждое блюдо заключено в гибкую прозрачную сферу. Она позволяет нашим рукам проникать в нее и вытаскивать небольшие кусочки — теплые, не горячие. Кто–то не хочет, чтобы мы ели слишком быстро и слишком много. Из кранов, расставленных по комнате, можно выдавить небольшие пузырьки воды или сладкой красноватой жидкости.
Корпус устроил нам пир.
Циной ест то же, что и мы, и, похоже, доволен.
Не успеваем мы набить животы, как выступы уезжают обратно — нас кормят порциями. И немудрено: с тех пор как нас создали, мы практически голодаем, так что переедать нам не следует.
— Кого нужно поблагодарствовать? — спрашивает Нелл, облизывая длинные пальцы.
— Поблагодарить, — поправляет мой двойник.
— Точно. Кого нужно поблагодарить? — насмешливо повторяет она.
— Учителя! — вопят девочки и заливаются музыкальным смехом, который почти так же восхитителен, как и пища — или красный напиток. Мы все улыбаемся, даже Костяной Гребень — Томчин.
Теперь из пола появляются мягкие круглые постели. В одной части комнаты вместо выступов — «капель» и кранов вырастают цилиндры, по которым течет вода. Из разрезов в гибких стенках — отверстий для рук — поднимается пар. Рядом открываются шкафчики, где сложена одежда. На наших лицах пляшут цветные