Звездный ковчег

огни, совпадающие с цветом выделенных для каждого из нас душевых кабинок и ящиков с одеждой.
С нас сняли мерку.
— Мать заботится обо всех, — говорят девочки.
Одна кабинка слишком велика даже для Кима; наше недоумение разрешается, когда цилиндр с водой изменяет форму и Циной залезает в него, словно огромный, страшный волк.
«Охотник» любит чистоту.
— Это не горячая ванна, — говорит Нелл, появляясь из кабинки обнаженная, островки мокрого серого меха блестят. — Но так хорошо я еще никогда себя не чувствовала. — И, переводя взгляд с меня на моего двойника, добавляет: — За всю свою короткую жизнь.

Мы лежим на кроватях–подушках, словно туристы в огромной палатке — комната–сектор даже похожа на громадную палатку. Мы наелись и напились, мы чистые, и мысли у нас все еще бурлят. Заснем мы не скоро.
Пришло время рассказывать истории. Девочки, разумеется, выбирают Учителей. Я начинаю первым и за несколько минут рассказываю о том, что со мной произошло.
Мой двойник странным образом уклоняется от сценария.
— Позже, — говорит он, качая головой. — Я еще не готов.
Следующий — Ким.
— Про то, как я родился, я помню мало. Никаких девочек, вообще никого — я один. Сижу в длинной трубе и вдруг начинаю вспоминать, что должен что–то сделать — должен идти вперед. Я даже не знаю, где это — вперед, но мне нужно туда идти. — Он оглядывает нас. — И почему к нам не прилагаются инструкции?
Ответа ни у кого нет. Все мы — возможно, даже Циной — хотим быть настоящими людьми.
Ким удивленно разглядывает свои руки, затем продолжает:
— Вскоре оказывается, что быть большим — это хорошо: что–то огромное и черное пытается меня остановить, и поэтому я ломаю его или убиваю. Наверное, это был фактор — возможно, «чистильщик». Может, он даже не желал мне зла, но я терпеть не могу, когда мне мешают.
— Аминь, — отзывается Нелл.
— По дороге я вижу только трупы и думаю — здесь все умирает или уже умерло. Многое сгорело. Однажды я шел по какому–то отсеку — там было темно и плохо пахло, — и кто–то напал на меня сзади. Вот остались отметины. — Ким поворачивается, показывая идущие по кругу зеленоватые рубцы, из–под некоторых сочится красноватый гной. Раньше их закрывал слой грязи и лохмотья, поэтому мы ничего не замечали. Ширина круга примерно три ладони — его ладони. Спина у Кима огромная. — Я все–таки ушел, хотя вряд ли причинил ему вред — честно сказать, я и ухватиться за него как следует не мог.
— Большой «убийца», — говорит одна из девочек.
— Не знаю, сколько я блуждал по кругу, сколько петлял и возвращался назад, на корму. Все сбивало меня с толку, и я еще не до конца проснулся. Знал, что у меня должно быть имя, но не мог его вспомнить. Нет, «Ким» мне нравится, хотя вряд ли имя мое… — Он качает головой, печально улыбаясь. — Извините, девочки. Несколько десятков раскруток ушло на то, чтобы добраться до вращающегося канала — кажется, там течет вода из большого центрального резервуара.
— Так и есть, — подтверждает Нелл. Они уже слышали все это раньше и теперь повторяют свои истории ради нас, хотя и для себя тоже — у рассказов своего рода гипнотическое действие, как у старых, хорошо знакомых песен. Если честно, то эти истории — все, что у них есть.
У Кима и Нелл нет даже смутных воспоминаний о Сне. А Циной…
— Однажды я встретил «чистильщика», который нес тело. — Ким смотрит на меня, прищурив изумрудные глаза. — Возможно, это был ты — ну, то есть один из таких, как ты. Труп был разрезан пополам — без ног, — но на шее висело семь пакетов. «Чистильщика» я сломал. Затем я забрал пакеты, наелся до отвала и выпил четыре бутылки воды. Потом несколько раскруток меня тошнило. Я парил в длинной трубе, натыкался на стенки и заливал все вокруг рвотой. Наверное, из–за того, что объелся. С тех пор хлеб так на меня не действует.
— Возможно, он был отравлен, — говорит Нелл.
— Возможно. В конце концов я попал в одну шахту и вдруг вижу, что на меня падает огромный сияющий шар с окном или иллюминатором впереди.
— Ты разглядел что–нибудь в окне? — спрашивает мой дубль.
— Да. Какое–то лицо — белое, блестящее.
— Серебристое, — говорю я.
— Нет никаких сере… — начинает Ким, словно подчиняясь рефлексу, и это нас смешит — всех, кроме девочек, которым явно не весело.
После паузы Ким продолжает свой рассказ — до того момента, когда он встретил первую девочку, затем Нелл и Циноя. Остальное мы знаем.
Следующей рассказывает Нелл. Девочки, сидящие по обе стороны от нее, берут женщину за руки — картина одновременно трогательная и нелепая.
— Первое,