Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
контакт с полусферой, оглядывает нас, затем призывает вернуть руки на место.
— Все вместе, — говорит она.
Мы подключаемся к корпусу, становимся приемниками в океане информации. Абстрактная картина кажется знакомой, именно такой, какой мы себе ее представляли, но здесь слишком много темных уродливых пятен, похожих на обугленности, — они обозначают пробелы в памяти корпуса. По грубым прикидкам более девяноста процентов воспоминаний повреждены, недоступны или просто исчезли.
Томчин с нами — он управляет частью дисплея, ведет поиск, предоставляя нам возможность осваивать собственные области… опыта? инстинкта? программы?
— Ненавижу это, — говорит мой двойник. Голос доносится сбоку, однако его образ мерцает передо мной в пустоте — он что–то ищет, повторяет мои движения. — Здесь нужен десяток людей!
— Только если знания, которые можно распределить, еще сохранились, — говорит Томчин. Его сознание находится в одном из дальних закоулков. Он, похоже, ведет досмотр, ищет основные вехи.
Затем он возвращается и тащит за собой некую нить для подключения, похожую на инкрустированный сверкающими самоцветами кабель. Доступ к удаленной области памяти корпуса.
— Неисправен, — говорит Томчин. — А раньше вел напрямую к генофонду, к Биопланированию.
Да! Эти слова, эти названия…
— Можешь проследить, куда он идет? — спрашивает его Нелл.
Не говоря ни слова, Томчин снова уходит — физически он по–прежнему рядом, однако его сущность мгновенно удаляется.
«Охотник» тоже рядом — очевидно, он подключился через другую панель.
— Корпус сохранил значительную часть памяти Корабля, — говорит Циной, и я впервые понимаю, что Циной — женщина; здесь это отчетливо ощущается. Корпус — и Корабль — знают ее, доверяют, нуждаются в ней. Она — специалист по астронавигации, самая важная персона среди нас. И, учитывая то, какой она создана, у Циной наилучшие шансы на выживание. Внезапно все становится отчетливым и логичным. Вероятно, расходный материал — не она, а остальные.
Циной подтаскивает плотное звездное поле, показывает, что у каждой звезды есть идентификатор, состоящий из меняющегося набора букв и символов.
— Информация постоянно обновляется, — говорит она.
— У всех детей Корабля есть подсказки, — говорит Нелл. — Будем надеяться, что они куда–нибудь нас приведут.
Хруст и грохот снаружи не очень отвлекают, и мы надеемся, что в случае опасности Ким нас предупредит. А здесь мы ведем разведку. Наша тяга к знаниям так остра, что почти причиняет боль. Это желание сильнее голода и жажды.
Возможно, скоро мы узнаем наше предназначение.
Циной пытается выяснить, куда мы направляемся. Прежде всего она обнаруживает, что Корабль находится в 439 световых годах от Солнца. Есть и другая мера пройденного расстояния, она как–то связана с пиками космологических гравитационных волн, однако второе число больше и выражается кучей формул, поэтому мы выбираем световые годы, так как воспоминания о годе вызывают много других ассоциаций.
Похоже, что мы — я и мой двойник — многое знаем о нашей родной планете Земле, словно там родились и выросли. Это приятно, хотя практически бесполезно.
Томчин возвращается с еще одним сверкающим кабелем и втыкает его в нас, хотя Циной, поглощенная работой, отмахивается. (Я знаю несколько определений для слова «втыкать»; одно из них связано с игрой, где есть дротики и мишень, а второе обозначает подключение кабеля к старинному электрическому устройству. Полагаю, в данном случае слово связано с соединителем. Причин анализировать воспоминания об игре нет — ведь ребенком я никогда не был.)
Кабель ведет нас к клубку других кабелей, обугленных, уродливых. Некоторые все еще сияют, а над другими плывут символы кода, похожие на вопросительные знаки. Мы с двойником беремся за ворох кабелей и быстро становимся экспертами — сознание переполняют внезапно всплывшие знания. Затем мы неуклюже беремся за один и тот же кабель.
Плохая идея.
Мы снова дома.
Мы никогда его не покидали.
Все, что было, — огромный кошмар.
Что–то в корпусе распознает нас и пытается оказать нам услугу, подключив к тому, что мы якобы должны знать и чувствовать. Возникает небольшая неразбериха — ведь нас двое, но это ничего, при необходимости система может включить творчество. Немного изменений, и вот мы
