Звездный ковчег

Учителя. Однако мое тело потеряло чувствительность, мои мысли — ледяные иглы. Я просто хочу стать нерожденным. Несозданным.
Я поворачиваю голову направо, к очередному резервуару, и вижу, как мимо проплывает огромный серо–зеленый угорь метров двадцать длиной с крошечными глазками–пуговицами и страшным оскалом пасти. Заметив нас, он высовывается над поверхностью. Между волнами возникают полосы огня — молния.
Незачем помещать все свои инструменты уничтожения на одну арену — они уничтожат друг друга задолго до назначенного часа. Поэтому резервуаров шесть.
Циной издает странный звук — нечто среднее между рыком и хныканьем. Я смотрю налево, слежу за направлением ее взгляда — туда, где находится «спираль–нож». Должно быть, одного чудовища недостаточно, потому что теперь их пять. Они объединены — голова к хвосту — в одну длинную гибкую спираль. Она выворачивается наизнанку, кончики ножей–зубов яростно скребут по стене резервуара, словно пытаясь добраться до нас. Теперь я все вижу: связанные цепью спирали–ножи наносят удар в самое сердце биосферы планеты, а затем тихо умирают, оставляя океан прозрачным, чистым, стерильным.
Добро пожаловать в нашу реальность — к звездам летит огромное «семя», внутри которого смертельно опасные дети. Семя, которое должно уничтожить все, с чем соприкоснется.
Сфера минует поддерживающую переборку и пустую темную каверну, окруженную огромными трубами. Мы попадаем в призрачное мертвенно–бледное сияние и останавливаемся. Синий куб вздыхает, люк открывается. Нам разрешено выйти.
Мы вернулись в отсек переднего резервуара.
Теперь, когда мы прибыли в носовую часть отсека, Циной вдвойне обеспокоена. Я замечаю, что на меня и моего двойника теперь все смотрят по–другому. Под подозрение попали мы оба.
— Что стало с Кимом и девочками? — спрашивает мой дубль.
— Девочки на корме, — отвечаю я. — Кажется, у них все в порядке. Я наконец–то познакомился с Матерью. — В горле у меня ком, а на глазах слезы. — Кима она задержала. У нее много дел. Возможно, ты ее узнаешь.
— Какая она? — спрашивает мой двойник. Судя по тому, как бегают его глаза, я предполагаю, что он уже знает — или догадывается. Возможно, он тоже видел рисунок в шахте. Возможно, в нем — более чистой форме адаптированного Учителя — это знание заложено изначально.
Я как могу описываю Мать; слова, как ни странно, плохо способны передать ее сущность. Мой двойник содрогается.
— Невозможно. Это не она, — говорит он, но неубедительно. Более того, я подмечаю в его словах наводящее ужас неутоленное желание. — Она тебя узнала?
— В определенном смысле — да. Беда в том, что нас создавали из смеси ингредиентов — и наши личные качества перепутались.
— Кот–то–утто? — спрашивает Томчин. Во время нашего отсутствия он разработал своего рода гнусавый диалект, который я понимаю лишь наполовину.
— Когда вы ушли, Нелл вступила в контакт с Управлением Кораблем, — рассказывает мой двойник, пока мы подтягиваемся к редким зарослям пилонов. — Она постоянно держит руки на синей полусфере — говорит, что получает новости. Я за нее беспокоюсь.
Нелл неподвижна, невозмутима — похоже, она нас не слышит.
— Это не просто корабль колонистов, это фабрика смерти, — заключаю я.
Нелл убирает ладони с полусферы и сжимает пальцы, чтобы восстановить кровообращение.
— Умираю от голода, — говорит она.
— Чтоу буит делать Корапп? — спрашивает Томчин.
— Сначала еда, — настаивает Нелл. — Нужно спокойно все обдумать. Смятения и вражды здесь было достаточно. Но возможно — возможно — наших сведений хватит, чтобы принять верное решение.
Мой двойник вызывается сходить за едой. Я присоединяюсь к нему — из чувства товарищества, а еще потому, что хочу за ним присмотреть. Я никому не сказал, что Мать хочет видеть его.
Мы забираем еду и пузыри со сладковатой жидкостью. Корабль по–прежнему заботится о нас — возможно, по распоряжению Матери. Или Нелл.
За едой Нелл начинает свой рассказ:
— Я говорила с представителем Штурманской Группы. Обнаружить источник, из которого доносится голос, мне не удалось; я даже не знаю, один ли он или их много, мужчина это или женщина и… — Она умолкает, чтобы не сказать «человек ли это вообще». — Я не знаю, можно ли голосу доверять. Кстати, он говорит, что Корабль действительно уклонился от маршрута.
— Маршрута откуда и куда? — спрашивает Циной.
— Неизвестно. Тут полная неразбериха. Кое–кто из нас создан по распоряжению Штурманской Группы — так утверждает голос. — Нелл корчит гримасу. — Говорит, что Группа обнаружила источник совести или что–то в этом роде — и позаботилась снабдить ею нас. Иногда матрицы, которые отправляют в