Звездный ковчег

не сказал ей? Они с Бадимом общались каждое воскресенье плюс иногда среди недели, а с Деви Фрея созванивалась каждый раз, когда переезжала на новое место. И за все это время ничего подозрительного не замечала. Деви осунулась, у нее под глазами стали появляться темные круги, но в целом она была такой же, как всегда. Она больше не смеялась, когда говорила, и хотя Фрея этого не знала, она вообще теперь редко веселилась — даже с Бадимом или кораблем.
Бадим рассказал, что несколько дней назад она потеряла сознание и при падении повредила себе плечо. Сейчас с ней все хорошо и ей не терпится вернуться к работе, но пока никто так и не смог выяснить, отчего у нее был обморок. Рассказав это, Бадим покачал головой.
— Мне кажется, она просто забыла поесть. Ты же сама знаешь, какая она. Ну, ты понимаешь. Мы ей нужны. Сейчас мы всего в трех годах от планеты E. Скоро нужно будет выходить на орбиту и начинать там все исследовать. Поэтому у нее будет еще больше работы — больше, чем когда–либо. И она по тебе скучает.
— Вот уж сомневаюсь.
— Нет, точно скучает. Даже если у нее не находится на это времени, она все равно скучает. Я вижу это. Поэтому считаю, нам обоим нужно быть рядом и помогать ей. — Он посмотрел на Фрею, на его лице читалась боль. — Понимаешь? Я считаю, сейчас это самое главное для нас. Это то, что мы можем сделать ради корабля.
Фрея тяжело вздохнула, что говорило о том, насколько ей не нравился такой поворот. В своем странствии она, несомненно, была довольна жизнью. Многие говорили, что она приобрела на корабле тот же статус, какой имела ее мать в глазах людей предыдущего поколения. Часто отмечали, что она расцвела. Люди любили ее, по крайней мере многие, а родная мать — нет. Или так просто казалось. Поэтому–то она сейчас не обрадовалась.
— Ладно, хорошо, — процедила она сквозь зубы. — Проведаю ее.
Бадим обнял ее.
— Это не навсегда, — заверил он. — Долго так не продлится. Все в жизни меняется.

Они брели по узкой дороге сквозь лес, что вела от трамвайной остановки в западную часть Новой Шотландии, где располагался Ветролов. Бадим видел, что Фрея нервничала, и предложил ей выйти по набережной в док, чтобы посмотреть на Лонг–Понд, увидеть их мир, так хорошо знакомый и залитый сейчас мягким светом, какой бывает поздней осенью на исходе дня. Так они и сделали. Увидев все это, Фрея ахнула: теперь это место казалось ей густым лесом того полярного типа, что на Земле окутывал все Северное полушарие темно–зеленой лентой и покрывал территории больше, чем какая–либо другая экосистема. А Ветролов выглядел большим и многолюдным, как настоящий город, где было чересчур много людей, чересчур много окон, чересчур много зданий.
Когда они вошли в дом, Деви готовила ужин. Заметив Фрею, она удивленно вскрикнула и покосилась на Бадима.
— Я пришла помочь, — сказала Фрея и заплакала, когда они обнялись. Для этого ей пришлось немного наклониться: мать будто усохла за то время, что ее не было. Три года — это по человеческим меркам долгий срок.
Деви отодвинулась назад, чтобы поднять на нее глаза.
— Хорошо, — сказала она, вытирая слезы с глаз. — Потому что помощь мне пригодится. Папа тебе, конечно, уже рассказал.
— Мы оба поможем. Вместе мы что угодно сможем замять.
— Замять! — Деви рассмеялась. — Ну и словечко! Вот это ты придумала.
Бадим, как он часто делал раньше, закричал пиратским голосом:
— Земля–я–я!
И действительно — на экранах, показывавших, что находилось прямо по курсу движения корабля, теперь сияла яркая звезда. Пронзительная в черном пространстве космоса, она была такой яркой, что смотреть на нее без фильтров было нельзя, а с фильтрами она выглядела просто маленьким диском, но гораздо более крупным, чем все прочие звезды.
Тау Кита. Новое солнце.

Затем Фрея вновь начала ходить вместе с Деви на работу. Только теперь она была не ребенком, а скорее личным помощником или студенткой–стажером. Бадим называл это теневым обучением и говорил, что этот метод очень распространен и даже, пожалуй, считается на корабле основным. И что он более эффективен, чем тот, который применялся в школах и мастерских.
Фрея помогала Деви всем, чем могла, и слушала ее столько, сколько получалось сохранять внимание, но когда мать говорила слишком долго, она теряла суть. Работавшая каждый день по много часов, Деви обладала способностью заниматься чем–либо столько, сколько могла оставаться на ногах. Причем ей это нравилось.
В физическом смысле ее работа состояла в основном из чтения с экранов и обсуждения с людьми того, что она там обнаруживала. Таблицы, графики, схемы, диаграммы, планы, блок–схемы — все