Звездный ковчег

с нескольких участков, и тогда станет ясно, действительно ли он там.
Эллен посмотрела на Деви в ужасе.
— Это будет очень трудно! Придется разобрать все орошение.
— Придется. Разобрать и заменить. Но и без фосфора мы не сможем ничего вырастить.
Фрея шевельнула губами ровно в тот момент, когда Деви заключила:
— Не знаю, о чем там они думали.
Эллен уже слышала это раньше и сейчас сдвинула брови. Кем бы ни были эти «они», о чем бы они там ни думали, фосфора они собрали мало. По тону Деви чувствовалось, что это в самом деле было серьезной ошибкой.
Эллен пожала плечами.
— Что ж, мы почти долетели. Так что, может, его было достаточно.
Деви на это лишь покачала головой. А когда они прогуливались домой, сказала Фрее:
— Тебе нужно подтянуть химию.
— Ничего хорошего не получится, — безучастно ответила Фрея. — Я не запоминаю, ты же знаешь. Я бы лучше сосредоточилась на механике, если на то пошло. На том, что я могу увидеть сама. Мне больше нравится, когда передо мной ничего не мельтешит.
Деви коротко рассмеялась.
— Мне тоже. — Она ненадолго задумалась. — Ладно, может, лучше логистику. Она довольна понятная. Из математики в ней, по сути, нужно только знать, что такое сто процентов. И все представлено в таблицах и графиках. Еще там есть блок–схемы, распределения заданий, диаграммы Гантта, системы управления проектами. Есть одна система, которая называется МИМЭУ — многоуровневые интегрированные модели экосистемных услуг, и еще, она мне нравится, СКАР — система комплексного анализа решений. Там нужно только чуть–чуть статистики, а так в основном это чистая арифметика. Ты с этим справишься. Мне кажется, тебе понравятся диаграммы Гантта: они интересно выглядят. Только знаешь… тебе придется выучить всего понемногу. Просто чтобы понять, какого рода проблемы возникают у твоих коллег в других областях.
— Может, немного. Я бы лучше с ними разговаривала, слушала бы их.
— Значит, будем заниматься логистикой. А в остальном просто пройдешься по основам.
Фрея вздохнула.
— Но ведь то, что сказала Эллен, правда? Мы почти долетели и нам не придется так уж следить за всеми циклами?
— Мы надеемся, что да. Но все равно еще нужно долететь. Два года — не так уж мало. Можно даже пролететь 11,8 световых лет, а потом окажется, что что–то закончилось в последние пару месяцев. Дело в том, что люди на Земле не знают о наших последних двенадцати годах ничего. Хотя если бы и знали, им было бы все равно.
— Они тебе совсем не нравятся.
— Мы для них эксперимент, — ответила Деви. — Вот что мне не нравится.
— Но в первом поколении летели только добровольцы, правильно? Они прошли отбор, чтобы сюда попасть, так ведь?
— Да. Вроде бы на это претендовали два миллиона человек. Или двадцать миллионов. — Деви покачала головой. — Люди готовы вызваться добровольно на что угодно. Но тем, кто строил корабль, стоило быть поумнее.
— Многие же из них и полетели в первом поколении. Они потому его и строили, что хотели на него попасть, разве не так?
Деви насупилась, но в шутку: она понимала, что Фрея права, но не хотела этого признавать. Этот ее взгляд всегда означал одно и то же.
— Наши предки были идиотами, — проговорила она.
— Но как это отличает нас от всех остальных? — спросила Фрея.
Деви рассмеялась и подтолкнула Фрею локтем, а потом обняла.
— То есть все люди в истории — потомки идиотов? Ты это хочешь сказать?
— Похоже на то.
— Ладно, может, и так. Идем уже домой, приготовим стейков. Хочется красного мяса. Хочу перекусить своими предками.
— Деви, ну хватит.
— Ну да, мы же постоянно их едим, да? Все люди перерабатываются в системе. В наших костях много фосфора, который должен вернуться. Я вот даже думаю, может, недостающий фосфор остался в человеческом прахе? Сохранять разрешено только щепотку, но что, если его уже накопилось много?
— Деви, ты же не станешь забирать у всех щепотки праха предков?
— А вот и стану! Заберу и съем!
Фрея рассмеялась, и они, взявшись под руки, зашагали вниз по улице — от трамвайной остановки до дома, где Бадим уже ждал их с ужином.

Деви настояла на том, чтобы Фрея снова начала ходить в школу, особенно на занятия по математике, чтобы сначала освежить те немногие знания, что имела, а потом перейти к статистике. Для девушки это было сродни пытке, но она все выносила, очевидно, не видя хорошей альтернативы. Училась она в малых группах, в которых почти все занятия вел искусственный инструктор по имени Гаусс, говоривший медленным звучным мужским голосом, очень строгий, но по–своему добрый и хотя бы понятный. И, естественно, очень терпеливый. Гаусс снова