Звездный ковчег

Телескопы, расположенные в бушприте корабля, были чрезвычайно мощными, и сейчас, когда корабль пересекал планетарные орбиты в системе Тау Кита, можно было получше рассмотреть ее планеты. E и ее луна размером с Землю представляли первоочередной интерес, F и ее вторая луна также удостаивались определенного внимания.
Планеты A, B, C и D двигались по своим орбитам в непосредственной близости от Тау Кита — в такой близости, что находились в приливном захвате. Они все светились от нагрева обращенных к солнцу поверхностей, а солнечную сторону планеты A и вовсе занимало море лавы.
Низкая металличность Тау Кита, а с ней и всех ее планет без конца обсуждалась командой астрофизиков, которые как раз обнаруживали, что металлы, содержавшиеся в системе, были преимущественно сосредоточены на планетах C, D, E и F, что было очень кстати для их целей.
Они углублялись в систему, а телескопы переводили объективы с одной цели на другую. Основным объектом наблюдения им служила луна E. Бо́льшую часть ее поверхности занимал океан, а сушу представляли четыре небольших материка или крупных острова, а также множество архипелагов. Она вращалась синхронно с планетой E и имела 0,83 земной гравитации. Среднее атмосферное давление на нулевой отметке достигало 732 миллибара, воздух состоял преимущественно из азота, с 16‑процентной долей кислорода и примерно 300 миллиграммами CO2 на кубометр. На полюсах — по шапке водного льда. По шкале земных аналогов Нгуена эта луна имела 0,86 балла — один из наивысших показателей из когда–либо зафиксированных и уж точно лучший в пределах 40 световых лет от Земли.
Зонды, спешно проскочившие по системе Тау Кита в 2476 году, обнаружили, что присутствующий в атмосфере кислород имел абиотическое происхождение. Это определила Шива, система диагностики кислорода, анализировавшая его на наличие биологических маркерных газов вроде CH4 и H2S

. Если они присутствовали в атмосфере наряду с кислородом, это говорило о том, что O2 почти наверняка имел биологическое происхождение. Атмосферный O2, найденный отдельно от прочих газов, также показывал, что кислород возник в результате того, что солнечный свет расщепил находившиеся на поверхности водные молекулы на водород и кислород, после чего первый, как более легкий, поднялся в космос. Кислород луны E, с высокой долей вероятности, имел абиологический характер, а ее океан, в сочетании с девятидневными периодами интенсивного солнечного света, давал этому открытию четкое физическое объяснение. По сути, солнечный свет вытеснил часть этого океана в атмосферу.
На пути к E они присматривались и ко второй луне планеты F, так называемому аналогу Марса, также представлявшему интерес. G на ее поверхности составляла 1,23 g, и на ней почти не было H2O — одни только скалы. Предполагалось, что эта луна возникла в результате давнего столкновения с F, во многом напоминавшего столкновение Теи с Землей, после которого образовалась Луна. На второй луне F небо заслоняла бы планета F, находившаяся всего в 124 000 километров от нее. Первая же луна планеты F имела небольшой размер, была покрыта льдом и, по всей видимости, представляла собой пойманный астероид. И, предположительно, могла обеспечить вторую луну водой. Поэтому система F рассматривалась как второй вариант для заселения.
Но в первую очередь они летели к луне E, которую теперь называли Авророй.

Подлетая к планете E, они сбрасывали скорость до тех пор, пока не подступили так близко, что нужно было решать, на какую орбиту выходить – E или Авроры, либо встать во вторую точку Лагранжа. Ни одна из этих орбитальных конфигураций не требовала от корабля значительного расхода топлива, и после некоторых консультаций исполнительный совет решил выходить на орбиту Авроры. Приближаясь к водной луне, люди на борту приходили во все большее воодушевление.
Кроме Новой Шотландии, где уже знали о серьезной болезни Деви, из–за чего настроения были смешанными. Людей радовало долгожданное приближение к цели, но они находились в небывалой ситуации, когда могли лишиться столь необходимого им главного инженера, ставшего почти легендой благодаря своим способностям в диагностике и поиске неочевидных решений. Как им было достичь успеха на Авроре, если ее не будет рядом? И не она ли больше, чем кто–либо, заслуживала увидеть этот новый мир, ощутить рассвет их новой жизни? Вот о чем сейчас говорила вся Новая Шотландия.
Деви же не говорила ничего, что было бы хоть отдаленно на это похоже. Если ее посетители выражали ей подобные чувства, что само по себе показывало, насколько плохо они ее знали, она лишь отмахивалась.