Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
звездного излучения, чем Земля, тогда как Венера — в 1,91 раза больше. Луна E, которую теперь все называли Авророй, синхронно вращалась вокруг круговой орбиты планеты E на среднем расстоянии 286 000 километров. Масса E создавала гравитацию 3,58 g, Авроры — 0,83 g. Это служило основной причиной, почему они собирались занять Аврору, а не E, которая, хоть и принадлежала классу «крупная Земля», была чересчур крупной или, если точнее, имела чересчур большую силу притяжения на поверхности. Из–за этого с нее не взлетели бы ракеты, не говоря уже о том, что люди не могли бы там комфортно себя чувствовать или хотя бы просто выжить.
Аврора получала как прямой свет от Тау Кита, так и куда более мощный, отражавшийся от поверхности планеты E. Этот отраженный солнечный свет (тау–свет?) был действительно обильным. Юпитер, для сравнения, отражает около 33 процентов достигающей его солнечной радиации, а альбедо E было почти так же велико, как у Юпитера. Поэтому освещенная часть E довольно ярко сияла в небе Авроры и днем и ночью.
Так что свет распределялся по поверхности Авроры неравномерно. А поскольку сама Аврора вращалась синхронно с E, как Луна с Землей, освещенность полушария, всегда обращенного к E, и полушария, всегда отвернутого от E, различалась.
Полушарие, отвернутое от E, освещалось простым образом: дни и ночи длились по девять дней, днем было максимально светло, ночью максимально темно и светили только звезды; планета E не появлялась вообще никогда.
В полушарии, обращенном к E, действовала более сложная схема: девятидневной солярной ночи сопутствовало весьма значительное количество света, отраженного от неизменно висевшей в одной и той же точке неба, что с разных точек поверхности Авроры выглядело по–разному, но всегда, проходя все свои фазы, оставалась на одном месте. Ночью в этом полушарии Авроры видно, как E переходит от одной до полного круга около полуночи, а потом, к рассвету, снова убывает до четверти. Таким образом, всю солярную ночь на этой стороне Авроры E давала обильный свет. А самое темное время в этом полушарии наступало в середине солярного дня, когда планета E затмевала Тау Кита и в той части Авроры, где наблюдалось затмение (а именно на широкой полосе поперек средних широт), не было ни тау–света, ни света от E.
На границе двух полушарий была также заметна слабая либрация, когда E, проходящая свои фазы, поднималась выше или опускалась ниже горизонта. Конечно, либрация происходила везде, но ее было не так легко разглядеть, когда планета находилась высоко в небе на постоянно меняющемся звездном фоне.
Возможно, с диаграммой режим стал бы яснее, но аналогия Луны и Земли также могла помочь получить представление, если иметь в виду, что с поверхности Авроры планета E выглядела гораздо крупнее — примерно в десять раз крупнее, чем Земля была видна с Луны, — а поскольку она имела высокое альбедо и получала 1,71 земной инсоляции, то и выглядела гораздо ярче. Крупная, яркая и всегда в одном и том же месте на небе, откуда ни посмотри с обращенного к ней полушария, со слабым либрационным колебанием. Если смотреть с точки высадки, то она висела почти прямо над головой, лишь немного южнее и восточнее зенита, — огромный сияющий шар, то медленно растущий, то медленно убывающий.
— Когда изучим фазы, сможем использовать их как часы, — сказал Юэн Фрее. — Ну или календарь, не знаю, как это назвать. День и месяц здесь это одно и то же. Как бы мы его ни назвали, это уже будет не та единица времени, что была у нас на корабле.
— Наверное, — согласилась Фрея. — А как же месячные у женщин? Мы все это время везли месяцы с собой.
— Ах да, думаю, что так. Что ж, значит, теперь они снова будут в небе. Только длиной восемнадцать дней. Интересно, не получится ли из–за этого путаница?
— Посмотрим.
Гренландию избрали местом высадки отчасти потому, что она находилась в полушарии, обращенном к E. Кто–то сказал, что если посмотреть на Аврору с поверхности E, то Гренландия будет расположена на ее диске примерно в том месте, что слеза скатилась бы из левого глаза на лице Луны, если смотреть на нее с Земли. Красивая аналогия.
Сложный световой режим Авроры создавал в атмосфере сильные ветры, и на поверхности океана очень часто поднимались огромные волны. Эти волны имели очень длинный разгон — на некоторых широтах они и вовсе не встречали суши и беспрепятственно огибали всю луну и всегда под силой тяжести 0,83 g, благодаря чему достигали очень высокой амплитуды, далеко за сотню метров в гребне, когда расстояние между гребнями достигало километра. Они были больше всех волн на Земле, если не считать цунами. А поскольку они не стихали на протяжении девятидневных ночей, поверхность океана
