Звездный ковчег

пусть и немного мрачно.
— Я просто пытаюсь понять. Пытаюсь сам этим проникнуться. И я думаю, это помогает считать, будто оставальщики — это люди, которые держатся за свое, как фанатики. Система Тау Кита служила им религией на протяжении всей жизни, а сейчас им сказали, что ничего не получится и что все было просто выдумкой. Они не могут это принять. Вот и встает вопрос, как с этим быть.
Бадим покачал головой.
— Ты говоришь так, что мне все кажется еще более безнадежным. Нам нужно выработать решение совместно с этими людьми. И не в теории, а на практике. Нам нужно что–то сделать.
— Безусловно.
Пауза.
— Да. Бе–зу–сло‑вно, — проговорил Бадим. — В таком случае я хочу, чтобы мы взглянули на пути прихода к примирению после междоусобиц, которые я нашел. Одну модель назвали Нюрнбергской — там победившая сторона объявляет пораженную преступниками, заслуживающими наказания, судит их и приводит приговор в действие. В последующие годы судебные процессы часто рассматриваются как показательные.
Вторую иногда называют моделью КОДЕСА — в честь Конвента за демократическую Южную Африку, который проводился, когда расистское правительство меньшинства в Южно–Африканской Республике уступило демократии. Нужно было учесть, что полстолетия в стране совершались расистские преступления, от экономической дискриминации до этнических чисток и геноцида, но теперь должно было сосуществовать и преступное население, и их жертвы, наделенные новой властью. Суть КОДЕСА заключалась в полной записи всех преступлений с последующей амнистией виновных во всех, кроме наиболее жестоких. После этого установился мир и сложилось плюралистическое общество.
Арам посмотрел на Бадима.
— По твоему описанию я делаю вывод, что ты рекомендуешь выбрать модель КОДЕСА.
— Да. Как обычно, ты уловил то, что я пытался сказать.
— Для этого не нужно быть гением, мой друг.
— Может, не в этот раз. Но взгляни на ситуацию. Мы заперты здесь с этими людьми. И если оставальщики и сторонники Р. Р. Прайма объединятся, их будет больше, чем нас. Они это заметили, объединили силы из стратегических целей и смогут теперь на это давить. Тогда перед нами снова встанут проблемы.
— Они перед нами всегда.
— Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Нам нужен некий мягкий путь.
— Возможно.

Фрея слушала их, положив голову на стол. Казалось, будто она спит, но сейчас она оживилась:
— А мы можем сделать и то, и то?
— И то, и то?
Бадим и Арам уставились на нее.
— Можно ли тех, кто хотел остаться на Ириде, спустить туда вместе с принтерами и припасами, чтобы они построили там станцию? А те, кто хочет вернуться, останутся здесь, на корабле, пока те не получат все, что им нужно, а потом улетят?
Арам и Бадим медленно переглянулись.
— Возможно? — проговорил Бадим.
Арам, нахмурившись, понажимал что–то на своем запястнике.
— Теоретически да, — ответил он. — Принтеры могут напечатать больше принтеров. Наши инженеры и сборщики хорошо обучены, и их много, причем по обе стороны этого вопроса. И уж точно немало оставальщиков. Может, мы даже могли бы открепить Кольцо А и оставить его им на орбите. Фактически поделить корабль. Им ведь нужен будет космический потенциал. Им потребуются ресурсы F и других планет. В любом случае — остальных тел этой системы. И еще, возможно, чтобы у них жила еще мечта полететь на Р. Р. Прайм. Тогда мы будем возвращаться меньшей группой, зато нам не придется вести за собой всех, кто хотел обжить планету, только потому, что сами хотим домой. Нам понадобится пополнить запасы топлива и всего остального, что потребуется для возвращения. Чем меньше будет наш корабль, тем легче это сделать, по крайней мере в том, что касается топлива. Да, конечно, оба этих проекта потребуют несколько лет подготовки. Зато обе стороны смогут заниматься тем, чем хотят, пока мы не будем готовы к отбытию. Корабль, как тебе такой план?
— Корабль имеет модульное строение, — ответили мы. — Он добрался сюда, и это доказывает, что его концепция работает. Заселение Ириды станет экспериментом, результаты которого, как вы указали, тяжело смоделировать. Что касается возвращения в Солнечную систему, то атмосфера планеты F, вероятно, обладает достаточным количеством трития и дейтерия, чтобы пополнить запасы топлива. Так что, пожалуй, обе цели могут быть достигнуты. При этом стоит отметить: те, кто останется на Ириде, не будут иметь полноценного звездолета. Наш стержень и то, что в нем расположено, потребуется для возвращения. Часть корабля, которая останется здесь, будет просто орбитальным аппаратом.
— Но им никуда и не нужно лететь, — заметила Фрея.