Звездный ковчег

в том числе компьютеров. Электрические компоненты часто нагревались, а в воздухе образовывалась влага. Попадались и микроорганизмы, которые жили на поверхностях ржавой углеродистой стали и даже на нержавеющей стали. И всюду, где встречались два разных вида материалов, живущие в этих местах микробы создавали гальванические цепи, которые со временем приводили к коррозии этих материалов. Изъеденные металлы, травленое стекло, поглощенная, переваренная и выведенная пластмасса — все костенело и распадалось прямо на месте, передвигаясь только под действием центробежной силы вращения корабля и давления от его ускорения. Крошечные создания, исчисляемые квадриллионами или квинтиллионами, — подсчитать как следует было невозможно, — все росли, ели и умирали, а потом рождались и снова росли и снова ели. Они поедали корабль.
Жизнь была необходима, и корабль должен был быть живым. И его поедали. Что в некотором смысле означало, что он был болен.

Еженедельные собрания бактериальной рабочей группы были похожи на те, что Фрея посещала ребенком, когда Деви оставляла ее в углу с кубиками или карандашами и ручками. Теперь же она сидела за большим столом, но говорила почти так же мало, как тогда. Говорили фитопатологи, говорили микробиологи, говорили экологи. Фрея слушала и кивала, переводя взгляд с одного лица на другое.
— Организмы в той большой капле — в основном геобактерии и грибы, но есть также прион, которого никто на корабле еще не видел и которого с самого начала здесь не было.
— Да, но погодите. Ты хотел сказать, с самого начала о нем не было известно. Его никто не видел. Но он должен был быть здесь. Не мог же он эволюционировать из чего–нибудь, по крайней мере за время, прошедшее со строительства корабля.
— Не мог? Ты уверен?
Микробиологи принялись это обсуждать.
— Здесь много что могло эволюционировать за это время, — заметил один из них. — Я хочу сказать, в этом же и есть наша проблема, верно? Бактерии, грибы и, может быть, археи — они все эволюционируют быстрее, чем мы. Все организмы эволюционируют с разной скоростью. И расхождения растут, потому что экосистема недостаточно велика, чтобы коэволюция смогла привести все в равновесие. Вот что Арам и говорил все это время.
На следующее собрание пригласили Арама, чтобы это обсудить.
— Так и есть, — подтвердил он. — Но я согласен, что прион вряд ли эволюционировал на корабле. Мне кажется, это просто очередной безбилетник, оказавшийся здесь вместе со всеми нами. Я так считаю.
— И он ядовитый? — спросила Фрея. — Он нас всех убьет?
— Ну, может быть. Безусловно. В смысле, не хотел бы я, чтобы он оказался у кого–нибудь внутри. Как и любой другой прион.
— А вы уверены, что он все–таки не мог эволюционировать?
— Думаю, такая вероятность есть. Прионы — это, по сути, свернутые белки. А мы уже долгое время подвергаемся космической радиации. Вполне возможно, некоторые белки оказались ею поражены и свернулись таким образом, что превратились в новый вид прионов, а потом начали вот так странно размножаться. На Земле ведь, по нашей теории, произошло то же самое?
— Это наверняка неизвестно, — заметил один из микробиологов. — Прионы странные. Насколько мы можем судить по сведениям с Земли, они до сих пор слабо изучены и вызывают много вопросов.
— Так что мы будем с ними делать? — спросила Фрея.
— Ну, нет сомнений, что эти организмы можно было бы истребить, если удастся их вычислить. Или можно выяснить, что этим прионам служит матрицей, и сосредоточиться на ней. Нужно зачистить и опрыскать везде, где он может быть. Поджарить эту каплю — однозначно, а еще лучше — выбросить ее в космос. Да, это будет потеря воды, но с этим нужно смириться. Немного утешает только то, что внутри млекопитающих прионы растут медленно. Поэтому я и сомневаюсь, что аврорский патоген был прионом. Когда Джучи называет его быстрым прионом, я думаю, он просто говорит, что это что–то, чего мы не понимаем. Мне он кажется, скорее, очень маленькой тихоходкой.
Позднее Фрея поднялась во Вторую спицу, чтобы поговорить с Джучи, все еще сидевшим в своем пароме, удерживаемым магнитом в космосе между Второй и Третьей спицами. Он никогда не сомневался в своем решении остаться вместе с кораблем, а значит, и с Арамом, Фреей и Бадимом. Он до сих пор был зол на оставальщиков из–за гибели его группы на пароме.
Они с Фреей говорили, встав так, чтобы смотреть друг на друга из своих окон, разделенные двумя прозрачными листами обшивки.
— В трансформаторных отсеках стержня нашли прион, — сказала Фрея. — Что–то вроде земных прионов.
Джучи кивнул.
— Я слышал. Они думают, он от меня попал?
— Нет. Он очень похож на