Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
Тогда Фрея стала предлагать этот план людям, и исполнительный совет тем временем тоже занялся вопросом. Людям, похоже, нравилась простота плана и его единство. Все были голодны, подавлены и ощущали страх. И за многочисленными разговорами они постепенно пришли к пониманию: если план сработает и они проспят весь остаток перелета, то доживут до самого конца. И будут живы, когда корабль вернется в Солнечную систему. Смогут ступить на Землю — не их потомки, но они сами.
Между тем продолжались нормирование пищи, голод, борьба с болезнями. В разгар этой борьбы идея о Земле выглядела особенно притягательной. Многие приветствовали гибернацию, и вскоре остались лишь немногие, кто твердо заявлял, что не хочет отправляться в спячку. После того как эта перемена во мнении стала очевидной, стремление к солидарности перетянуло на сторону большинства и тех, кто прежде был против. Пройдя когда–то через раскол, теперь они хотели держаться вместе и действовать как единое целое. К тому же сейчас все были достаточно голодны, чтобы понимать: голодная смерть — это лишь вопрос времени. Они не просто представляли это в своих мыслях — они это чувствовали. Легкость возникновения образов представления как она есть.
Сейчас же появилась надежда, что этого может и не случиться: у них даже слегка изменился тембр голоса. Надежда наполнила их, будто насытившая желудки еда.
Вместе с единодушием они обрели солидарность, ставшую для многих облегчением, явственной эмоцией, получившей отражение в тысячах реплик и жестов. «Слава богу, в этом мы все заодно. Наконец нашли согласие, каким бы безумным оно ни казалось. Один за всех и все за одного. Милая Фрея, она всегда знает, что нам нужно». Никогда еще за все время перелета на борту не царил такой мир. Можно было даже подумать, что такое сплочение — это вообще нечто удивительное, но динамика человеческих групп, как показывает практика, иногда действительно бывает причудливой.
В следующие четыре месяца совместными усилиями инженеров, сборщиков и роботов было завершено строительство 714 гибернационных коек. Кое–каких материалов для них не хватало, поэтому пришлось разобрать внутренние элементы Патагонии и использовать их. Они изготовили кровати и автоматизированное оборудование, необходимое, чтобы обслуживать эти кровати и тех, кто будет на них спать. Хотя все детали можно было напечатать на принтерах, а автоматизированные сборщики могли собрать их воедино, процесс включал слишком много моментов, где ключевое значение играли человеческое инженерное мышление, навыки ручной обработки и ловкость.
После многочисленных обсуждений было решено установить все койки в Ветролове у Лонг–Понда и в Олимпии, соседнем ему биоме. Из этих двух биомов вывели всех животных, чтобы избежать возможных повреждений. Оставшееся небольшое количество животных переселили, чтобы о них либо позаботились роботы и овчарки, либо чтобы они жили свободно и дичали в других биомах. Мы собирались наблюдать за их развитием и направлять тушки, которые не съели бы другие звери, в утилизацию. И вообще мы намеревались делать все, что могли, ради здоровой дикой экологии. Это должен был быть крупный неограниченный эксперимент по части динамики популяции, экологического баланса и островной биогеографии. Мы об этом не упоминали, но нам казалось, что экологическая ситуация вполне могла наладиться, как только уйдут люди и исходная динамика популяций перестанет играть какую–либо роль.
Не избежал внимания и тот факт, что население корабля предоставляло себя воле больших и сложных машин, которые должны были действовать без их присмотра лишь по заранее введенным инструкциям. Так сказать, согласно завещанию. Для некоторых это служило причиной беспокойства, даже при том, что медицинские аварийные емкости, в которые они доверчиво ложились, когда получали повреждения, давно уже показали лучшую эффективность в сравнении с бригадами медиков–людей.
— И чем это будет отличаться от того, что мы имеем сейчас? — спрашивал Арам у тех, кто выражал ему подобные сомнения. И действительно, мы контролировали множество функций корабля с самого начала пути. Мы будто были мозжечком, управляющим всеми функциями автономного жизнеобеспечения. И в этом свете вставал вопрос, было ли приемлемым само понятие рабской воли — возможно, уместнее было рассматривать ее как приверженность? Быть может, существовал некий сплав разных воль, или воли не существовало вовсе, а был только выраженный ответ на раздражители? Рывок из необходимости.
