Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
одного из двух длинных вагонов, соединенных переходом, как два биома. Они проносятся мимо холмов и облаков, непрерывно сменяющихся в окнах.
— Никогда еще так быстро не ездили! — восклицает кто–то. И действительно, пейзаж сменяется очень быстро. Он проезжает 500 километров в час, говорит один из наблюдателей. Арам переговаривается с Бадимом, коротко улыбается и трясет головой, затем Бадим смеется и объявляет остальным:
— Бо́льшую часть жизни мы двигались в миллион раз быстрее.
Они ободряются и смеются тому, насколько безумно это звучит.
Поезд движется по этому невозможно огромному миру плавно, но с поразительной быстротой. День превращается в ночь, минуя самый пламенный закат, который им только доводилось видеть: облака цвета фуксии на бледно–лимонном небе, переходящем затем в зеленый, а выше — в голубой или, точнее, зеленовато–голубой, и совсем уже высоко — сине–фиолетовый, разлитый повсюду до самого востока. Все эти ясные, насыщенные цвета присутствуют разом, но никто из землян на них не обращает внимания — все уткнулись в экраны своих запястников, показывающие иногда крошечные изображения людей со звездолета.
Они могут и сами листать в своих запястниках статьи и видеть, что о них говорят. Однако это вызывает тревогу, потому что они видят и слышат, как много возмущения, презрения, гнева и ненависти на них направлено. Очевидно, что многие считают их трусами и предателями. Они предали историю, предали человеческую расу, предали эволюцию, предали саму Вселенную. Разве Вселенная сможет познать себя сама? Как распространится сознание? Да, они подвели не только человечество, но и всю Вселенную!
Фрея выключает запястник.
— Почему? — спрашивает она Бадима. — Почему люди нас так ненавидят?
Он пожимает плечами. Он и сам глубоко этим озабочен.
— У людей есть идеи. Они живут ими, понимаешь? И от этих идей, какими бы они ни были, все у них и зависит.
— Но ведь существует кое–что и помимо идей, — возражает она. — Этот мир. — Она указывает на затухающий закат. — Это не только наши идеи.
— Для некоторых — только. Может, у них нет ничего другого, и они отдаются этим идеям полностью.
Она расстроенно качает головой.
— Я бы этого не стерпела. Я бы такого не вынесла. — Она указывает на мелкие рассерженные лица на экранах, все еще мерцающих на запястьях у окружающих, — злобные лица, буквально плюющиеся своей злобой. — Надеюсь, они оставят нас в покое.
— Скоро они о нас забудут. Пока мы для них новинка, но скоро нас заменит что–то другое. А таким людям всегда нужно подливать свежее масло в огонь.
Арам, услышав это, становится хмурым. По его лицу неясно, согласен он с Бадимом или нет.
В Пекине их проводят в прямоугольное здание размером с пару биомов — жилой комплекс, как они его называют, — окруженное территорией, в основном вымощенной, но и усеянной немногими низенькими деревьями. Все население корабля можно разместить в одной секции этого комплекса, то есть его вместимость составляет, похоже, четыре–пять тысяч человек. И это только одно здание в городе, который тянется к горизонту во все стороны, — в городе, где дорога от окраины до центра на поезде занимает четыре часа.
На следующий день многих из них везут на площадь Тяньаньмэнь. Фрея не едет. В день после этого им показывают Запретный город, обитель древних китайских императоров. Фрея снова не может решиться поехать. Как и многие другие. Но когда те, кто поехал, возвращаются, они рассказывают, что древние здания сияют, как новенькие, и было даже трудно понять, что они из себя представляют. Фрея жалеет, что не видела этого.
Их китайские хозяева обращаются к ним по–английски и, похоже, рады их приютить, что после всех тех язвительных лиц на экранах кажется обнадеживающим. Китайцам хочется, чтобы звездные путники полюбили их город, потому что сами им гордятся. Между тем облака и желтоватая дымка закрывают небо, и оно не кажется Фрее давящим. Она не выходит из комнат и заставляет себя думать, будто мир снаружи — это еще одна, более просторная комната, или что она находится под своего рода защитой. Может быть, она сможет уцепиться за это ощущение и оно останется с ней навсегда. Она чувствует, что столкнулась с самым худшим, хотя и не выходит наружу и даже не подходит к окнам.
Некоторые из звездных путников (так их называют китайцы), однако, следующие несколько дней падают в обморок, потрясенные то ли физически, то ли умственно, — если в этом есть какая–то разница. Их туры внезапно отменяют, и всех переводят в некий медицинский блок, такой же огромный, как и жилой комплекс. Его либо намеренно освободили к их прибытию, либо вообще не использовали, — внешне это не очень
