Звездный ковчег

добирается до уровня, где появляется вода. Стенки обрушиваются со всех сторон, заваливая лужицу, которая образуется на дне. Когда она вычерпывает влажный песок, тот постоянно проваливается у нее между пальцев. Раз или два ей попадаются мелкие песчаные крабики, заставляющие ее вскрикивать, — тогда она их отбрасывает, и те уползают, исчезая в песке. Наткнувшись таким образом на нескольких, она наконец понимает, что те не могут ее укусить — их челюсти слишком маленькие и мягкие для этого. И песок, похоже, весь кишит подобными созданиями. Возможно, они питаются морской капустой. Судя по всему, их завезли сюда пляжестроители. На некотором расстоянии она замечает стайку птиц, снующих на согнутых назад ножках. Продолговатыми клювами они тыкают в песок, несомненно, ища тех же маленьких крабов. Иногда останавливаются и клюют в мелкие пузырьки на влажном песке — возможно, крабьи выделения. Пляж живет.
Когда Кая выходит из воды, он заметно дрожит, на коже видны мурашки, она вся синеватая, губы белые, нос фиолетовый. Он падает на полотенце и трясется так сильно, что чуть не подпрыгивает на песке. Но мало–помалу дрожь утихает, и он ложится на живот, как спящий младенец, — открыв рот и закрыв глаза. На солнце его кожа быстро высыхает, и Фрея видит, что на ней остаются белые следы. Волосы у него — спутанные кудри, а тело — мышцы да кости, сам он расслаблен, как кот. Кот на солнышке. Юный водяной бог, дитя Посейдона.
Фрея осматривается вокруг, сильно щурится. Слишком тут ярко. Волны все так же шумят, и слышно шипение лопающихся пузырей. Вдалеке висит неясная дымка.
— Нам точно можно вот так здесь сидеть? — спрашивает она вдруг, чувствуя, как ее голос вновь пронзает тревога. — Звездный свет нас не убьет? То есть радиация?
Он открывает глаза и, не шевелясь, смотрит на нее.
— Звездный свет?
— Я имею в виду, который излучает звезда. Это должна быть очень сильная доза радиации, я это чувствую.
Он садится.
— Вообще да. Пожалуй, пора тебя еще попрыскать, а то ты совсем белая. — Он нажимает указательным пальцем ей на предплечье. — О, а теперь видишь, уже немного розовая, и если надавить, она становится белой, и нужно какое–то время, чтобы она снова стала розовой. У тебя появляется загар. Давай еще попрыскаем фильтром.
— А это спасет?
— Он поможет тебе продержаться еще час или около того. Особенно если вернешься в воду. Обычно мы так на солнце не лежим. Только согреваемся — и сразу обратно.
— И сколько раз так можете?
— Не знаю. Много.
— К концу дня ты, наверное, совсем голодный!
— О да. — Он смеется. — Говорят, серферы — как чайки. Едят все, что видят.
Он распыляет фильтр ей на кожу. Немного соленый, немного сырой привкус. Лосьон действует успокаивающе. Когда он прикасается к ней за ушами и вдоль линии роста волос, его руки кажутся прохладными и гладкими. По этим прикосновениям она чувствует, что он уже делал это раньше и что он был бы хорошим любовником. Когда он ложится обратно, она во все глаза смотрит на него. И ощущая, будто накаляется внутри, будто живот, наконец, отпускает, Фрея спрашивает:
— Как насчет секса на пляже, а? Прямо на этом солнце? Вы, люди, наверняка этим занимаетесь!
— Занимаемся, — отвечает он, едва заметно улыбаясь, и перекатывается на живот, словно целомудренно. — Главное, чтобы песок не попадал в определенные места. Но знаешь, обычно здесь этим занимаются по ночам.
— Почему так? Это открытый пляж, да?
— Ну да. Только когда ты говоришь «открытый», мне кажется, ты имеешь в виду что–то другое.
— Я думала, открытый — значит, твой, и ты можешь приходить и делать что хочешь.
— Думаю, да. Но это также значит, что заниматься интимными делами здесь нельзя.
— А мне кажется — что хочешь. И я бы запрыгнула на тебя здесь и сейчас.
— Не знаю. Могут быть неприятности. — Он всматривается в нее. — К тому же, сколько тебе?
— Не знаю.
Он смеется.
— Как это?
— Вот так: не знаю. Ты спрашиваешь, сколько я прожила или сколько прошло с того, как я родилась?
— Ну, сколько прожила, наверное.
— Один день, — мгновенно отвечает она. — Точнее, два часа. С тех пор как зашла в воду.
Он снова смеется.
— Ты забавная. Для тебя это, наверное, внове. Но знаешь, я уже согрелся, пора на следующий заход. — Быстро чмокнув ее в щеку, он вскакивает с места. — Увидимся. Я буду рядом и за тобой присмотрю.
Он бежит к волнам, разбрызгивая воду по пути, а потом прыгает в нее, поворачивается, поправляя плавники. Быстро уплыв вперед, он ныряет под разбитые волны за миг до того, как те его настигают. Все это он делает, как кажется, совершенно непринужденно.
Фрея отправляется следом. Сейчас вода ощущается немного холоднее, чем в последний