Звездный ковчег

— Доступ разрешен, степень — Старшая, — щебечет компьютер женским голосом.
Все меняется. Теперь на экранах — образы Сол–Земли, а не только «Годспида». Люди разных народов. И все это не рисунки, не фантазии художника, как изображения Центавра–Земли. Отступаю на шаг, разглядывая белое как бумага лицо женщины с горой напудренных волос на голове и в платье таком огромном, что оно не влезает в экран. Интересно, в какие времена жила эта женщина, что она была за человек? Я гляжу в лицо другому миру, столь же недостижимому, как и Центавра–Земля.
Быть может, Старейшина имел в виду военную кампанию Чингисхана? — вопросительно бормочет Орион. Несколько прикосновений к экрану — и набеленное женское лицо превращается в изображение смуглого кричащего человека с миндалевидными глазами и грязными, спутанными волосами. — Или геноцид армян? — страшного человека сменяет карта Сол–Земли, на которой светящейся линией обведены границы небольшой страны. Чтобы узнать больше, нужно нажать на нее.
Но раньше, чем я успеваю протянуть руку к экрану, Орион нажимает куда–то еще. Карту сменяет какая–то схема. Чуть прищурившись, разглядываю мелкий шрифт и путаницу линий. Генеалогическое древо, схема родственных связей, от родителей к детям. Пробегаю ее взглядом, задерживаясь на именах, но, лишь когда Орион бормочет что–то вроде «ой» и переключает изображение, осознаю, что искал на экране собственное имя, хоть это и глупо, конечно — схема начерчена очень, очень давно.
Я стараюсь успокоить дыхание и не обращаю внимания на Ориона, который показывает мне все новые и новые войны и акты геноцида.
Как Старшему, мне не положено знать своих родителей. Это знание могло бы повлиять на мою объективность и беспристрастность, вызывало бы сентиментальные чувства, которые способны помешать мне командовать и принимать решения, когда я стану Старейшиной. Я это знаю. Я это даже принимаю.
Но все же.
Мне бы хотелось знать, кто они.
— Старший? — озабоченно окликает меня Орион. — Что–то случилось?
Качаю головой:
— Ничего.
Орион вглядывается в мое лицо, но что он пытается там найти — мне неизвестно.
И вдруг я понимаю, что тоже вглядываюсь в него в ответ, вот только я точно знаю, что ищу. Неужели это мой нос на его лице? Мои глаза? Мои губы? Я никогда раньше толком не смотрел на Ориона. Он всегда оставался в тени — меня интересовали только записи, которые он хранил. Но если внимательно посмотреть…
Может быть, это — мой отец?
У меня перехватывает дыхание, и приходится основательно потрясти головой, чтобы взять себя в руки. Да, Орион похож на меня. Но это и неудивительно на корабле, где у всех одни и те же черты. Так же ясно, как в Орионе, я вижу себя и в Старейшине.
Если бы только я сумел увидеть себя в себе самом…
Орион улыбается так, словно понимает, что со мной творится, хоть это и невозможно.
— Значит, — начинает он таким отеческим тоном, что я вздрагиваю, — Старейшина поручает тебе исследования? Похоже, он всерьез занялся твоим образованием.
— Ага.
— Он уже водил тебя на уровень под фермерами? — Орион наклоняется вперед, глаза его горят интересом.
— Под фермерами? Там ничего нет.
— Лицо Ориона моментально превращается в бесстрастную маску.
— Ясно, — говорит он, выпрямляясь. Опущенные уголки губ выдают разочарование. — Ну, ладно, займемся исследованием, — и он поворачивается обратно к экрану.
— Нет уж, подожди! Ты хочешь сказать, под нами есть еще один уровень?
Орион колеблется. Рассеянно заправляет длинные волосы за ухо, и мне бросается в глаза странный паутинообразный шрам слева у него на шее.
— Не знаю, — нехотя начинает он. — Я недавно просматривал пленки и наткнулся…
Постукивает пальцем по экрану, и на нем начинают мелькать изображения.
— В общем, я наткнулся на несколько чертежей «Годспида». Но не надо было мне их рассматривать. К тому же Старейшина наверняка расскажет обо всем этом в ходе обучения — когда тебе придет время узнать. Мне просто было любопытно.
Еще бы. Регистраторы живут и работают на уровне фермеров. Их мир ограничен этим уровнем. Только у корабельщиков есть доступ на второй уровень, а у нас со Старейшиной — на уровень хранителей. Орион, должно быть, всю свою жизнь просидел в этой части корабля.
— Можно мне посмотреть чертежи?
Ладонь его тянется к экрану, но не касается его.
— Старейшине, наверное, это не понравится… — колеблясь, он затихает в нерешительности.
Улыбаюсь в ответ.
— Давай я сам. Тогда это будет не на твоей совести.
Орион выглядит немного виноватым, но трудно не заметить — ему до ужаса интересно. Я отстраняю его руку и ввожу запрос: «Схема корабля «Годспид»«.