Звездный ковчег

мерзко, но они уверяли, что неловкость пройдет, и когда наступит мой Сезон, я буду готов. В партнерши мне дадут женщину из поколения Харли — для нее это будет второй Сезон. Теперь, повстречав Эми, я, кажется, понял, что они имели в виду под словом «готов».
— В течение Сезона ты увидишь… эээ… — Старейшина замолкает.
— Я знаю, что такое Сезон. — Мне точно так же неловко. Узнать о спаривании от почтенной фермерши — это уже пытка, а слушать об этом от Старейшины — вообще кошмар немыслимый.
— И все же нам надо будет поговорить. — На этот раз Старейшину перебивает вай–ком. Он нажимает кнопку и говорит что–то так тихо, что мне не расслышать.
— Эй, — окликаю я. — ЭЙ!
Он жестом просит меня подождать секунду и снова принимается бормотать.
— Кончай меня игнорировать, — требую я громко.
Вздохнув, Старейшина отключает вай–ком.
— Мне нужно идти.
— Так ты расскажешь, что случилось?
Старейшина снова издает тяжелый вздох, словно я — надоедливый ребенок.
— Слушай, — добавляю я. — Меня уже тошнит от всех этих тайн.
— Ладно, — отвечает он, тяжело ковыляя к люку. — Читай. Поговорим, когда вернусь. — И прежде, чем я успеваю возразить, его уже нет.
Пластырь сотворил чудо: головная боль почти прошла. Но мне совсем не нравится, что это так просто — значит, Старейшина вполне может снова прибегнуть к такому наказанию. Наверное, стоит самому запастись пластырями.
Первая мысль — пойти в Больницу. Там хранятся все медикаменты, что есть на корабле. Док держит их под замком, но если Ориону удалось достать психотропные, неужели я не раздобуду пару обезболивающих пластырей? Вот только проблемы у меня начались именно из–за того, что я пошел в Больницу. Тогда мысли мои перекидываются на комнату Старейшины. У него там есть запас лекарств.
Но забраться к нему в комнату значит нарушить неписаный закон уединения.
Да, допустим, я дергал за ручки дверей на четвертом этаже Больницы (хорошо, хорошо, в одну из комнат я залез), но никогда еще мне не случалось входить в чье–то личное пространство, не получив сперва разрешения.
Но потом в мыслях у меня всплывает совет Ориона. Со Старейшиной придется быть похитрее, если я хочу чего–то добиться.
Вставая и направляясь в сторону комнаты Старейшины, я уверяю себя, что только поверну ручку, даже дверь не стану открывать, но еще раньше, чем эта мысль успевает оформиться у меня в сознании, я уже понимаю, что лгу себе, просто чтобы не терять мужества.
Когда я тянусь к двери, руки у меня дрожат.
— Входящий вызов: Харли, — щебечет приятный женский голос в моем вай–коме.
— Привет, Харли. — Надеюсь, дрожь в голосе по вай–кому не слышна.
— Что на тебя нашло в Больнице?
— Потом расскажу.
— Что это за новая девчонка? Откуда она взялась? Я думал, Док уже зарегистрировал всех наших психов.
— Харли, у меня дела.
Он хрипло смеется.
— Дела! Как же! Ты просто хочешь заграбастать ее себе!
Слишком близко к истине, так что я отключаюсь.
Дверь Старейшины прямо передо мной, словно издевается.
Теперь руки у меня не дрожат. Дверь распахивается. В нее встроен старомодный замок времен Сол–Земли, но, к счастью, Старейшина забыл его запереть.
Оглядываю комнату. Да, я совсем не этого ожидал. Оказывается, Старейшина — тот еще неряха. Прямо как я. Улыбаюсь. Перешагнув через кучу грязной одежды на полу, я направляюсь к самому опрятно выглядящему предмету в комнате — к письменному столу. На нем стоят лишь три вещи: небольшая темная пластиковая баночка, вроде тех, в каких Док хранит лекарства, большая стеклянная бутылка с прозрачной жидкостью и коробка. Я узнаю ее: это за ней он тогда возвращался перед тем, как я опустил потолок и нашел фальшивые звезды. Та самая коробка, которую мне не удалось рассмотреть — в ней, как мне тогда показалось, наверняка хранятся те ответы, что помогут мне стать настоящим командиром.
Я рывком открываю коробку, ожидая… ну, Уж точно чего–то обалденного. Но внутри нет ничего кроме маленькой модели, похожей на двигатель, но более цилиндрической, чем те двигатели, что я видел на фермерских тракторах. Модель поражает своей детальностью. Нажимаю кнопку сбоку, и она раскрывается, представляя взгляду внутренности двигателя. Касаюсь разных кусочков. Если я правильно помню то, что учил, это, должно быть, модель быстрого реактора со свинцовым теплоносителем, такого, какой стоит на «Годспиде». Если да, то я сейчас ближе, чем когда–либо за всю свою жизнь, к сердцу корабля, которым мне однажды предстоит командовать.
Закрываю створки макета, наверное, не так бережно, как следовало бы.
Еще одна вещь, которую Старейшина от меня скрывает.
Осматриваю остальные