Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
предметы на столе. Жидкость в большой бутылке пахнет, как «пары» — странный напиток, который готовят некоторые из корабельщиков. Старейшина никогда не разрешал мне его пробовать. Сделав маленький глоток, я едва не выплевываю все прямо на незаправленную постель Старейшины. Горло пылает, волоски в носу встают дыбом, а когда жидкость докатывается до желудка, меня чуть не выворачивает наизнанку.
В баночке — десятка два психотропных пилюль.
Ну, зато теперь я знаю, почему Док со Старейшиной не позволили мне отказаться быть Старшим, когда я стал принимать ингибиторы. Старейшина — такой же псих, как и я! Стискиваю упаковку в ладони. Он ведь знал, как тяжело мне было смириться с тем, что Док оставил меня в Палате на целый год. Я столько сил потратил на то, чтобы побороть нужду в таблетках.
Почему он не мог просто сказать мне, что и сам их принимает?
Ненавижу тайны и ложь.
С грохотом захлопнув за собой дверь, я иду в свою комнату выпить воды — старое верное фермерское средство от нервов.
И самое время — через мгновение на уровень врывается Старейшина и зовет меня.
— Идем, — говорит он. — У нас проблема.
В комнате, которую мне выделил доктор, казенное странно перемешано с интимно–личным, человеческим. Цвета в основном спокойные — серый, белый, но вокруг дверного проема вьется нарисованный по трафарету, облупившийся зеленый плющ, а плинтус вручную расписан виноградными лозами. В холодной ванной комнате везде чистая белая плитка и хром, но полотенца пахнут лимоном и лавандой.
Лучший способ очистить голову от всех мрачных мыслей — это принять горячий душ, настолько горячий, насколько выдержу. Снимаю выданную доктором одежду. Она вся в коричневых тонах — серовато–коричневая туника и брюки цвета шоколада. Вряд ли фабричного производства. Швы ровные, но сделаны не на машинке. Ткань мягкая и вроде не колется, но мелкие изъяны выдают ручную работу. Это странно. Я ожидала футуристических скафандров, чего–нибудь серебряного и блестящего. На выходных перед тем, как нас заморозили, мы с мамой и папой целую ночь смотрели старые фантастические фильмы — «Звездный Путь», «Звездные Войны», еще что–то там «звездное». Я напредставляла себе, что все будут ходить в странной униформе или хотя бы со странными прическами — и вот, на мне костюм, в котором легко можно было бы появиться на Фестивале Ренессанса
.
Приходится минуту подумать, чтобы разобраться, как работает душ. Ручек нет, везде одни кнопки, из квадратных отверстий в стенах кабины вырывается больше пара, чем воды. На крошечной полочке наверху лежат два куска мыла. Ни шампуня, ни кондиционера нигде нет, но мыло хорошо пенится на волосах.
Я нажимаю все кнопки подряд в попытке выяснить, как сделать так, чтобы пошла нормальная вода — паром мыло из волос не вымывается. Наконец натыкаюсь на нужную, и из закрытого сеткой отверстия возле моего лица брызгает струя холодной воды. Отплевываясь, на какое–то мгновение я вспоминаю, как Эд с Хасаном заливали в мой криоконтейнер раствор, когда замораживали меня. Приходится убеждать себя, что я не тону, что эту жидкость мне вдыхать не нужно. Меня больше не заморозят. Все случилось столетия назад, но воспоминания еще свежи. Колени дрожат. Прислонившись к стене, я несколько минут глубоко дышу и только после этого снова могу стоять сама.
Выйдя из душа, я, в полотенце, с мокрыми волосами, останавливаюсь посреди комнаты. Очень тихо и одиноко. Мне вспоминается мальчик, что был здесь, когда я проснулась — Старший — странно, но мне его не хватает. Без него я чувствую себя в этой комнате совсем чужой.
Плотнее запахиваю полотенце. Кроме облупившегося зеленого плюща, здесь нет ничего, что напоминало бы о человеке. Ни книг, ни телевизора. Есть стол, а на нем — пластиковая пленка размером со сложенную газету. Когда в старших классах я помогала делать школьный ежегодник, мне пришлось однажды фотографировать школьный театральный кружок. Каждый на фотографии держал в руках очень тонкий кусок пластмассы, который нужно было приделывать к софитам, чтобы получалось освещение разного цвета. Они их называли светофильтрами. Пленка на столе очень похожа на одну из таких штуковин, только она прозрачная, и от прикосновения на ней загорается экран с просьбой произвести идентификацию. Это что, компьютер?
На противоположной стене есть полка, а справа от нее — дверь. Рядом с дверью, там, где обычно бывает выключатель, утоплена в стену маленькая металлическая пластина
