Звездный ковчег

— Я… эээ…
Взгляд Эми впивается в мои глаза. Я знаю — она ищет в них сияние звезд.
— Всего один раз.
— Как? — выдыхает Харли.
— Из двери шлюза. Для сброса мертвых.
Эми резко поднимает на меня глаза.
— Где это? — спрашивает Харли напряженным тоном, и мне вспоминается период, когда он в последний раз был на том, что Док назвал «нисходящей спиралью».
— Не на уровне фермеров.
Харли разочарованно сникает. Он не входит в число немногих избранных, у кого есть доступ к другим уровням: всю свою жизнь он провел здесь, на уровне фермеров.
— А нам можно посмотреть? — спрашивает Эми. — Можно нам посмотреть на звезды?
О да, я хочу их ей показать. Хочу, но не ему, не сейчас, не вместе с ней. Я хочу быть тем, кто вернет Эми ее звезды.
Но что скажет Старейшина? Что он сделает? Со мной… и с ней?
— Нет, — отвечаю я. — Старейшине это не понравится.
Глаза Эми сужаются и превращаются в две нефритовые булавочные головки.
— Я видела Старейшину, — произносит она, и голос ее сочится отвращением.
Харли фыркает, и Эми обращает свой взгляд на него. Для нее в Старейшине нет ничего смешного.
— Великие звезды, что такого он мог сказать, чтобы тебе не понравится? — смеется он.
— Старший сейчас говорил про шлюз, — Эми сдерживает ярость, кипящую внутри, так, как, наверное, человек сдерживает рычащую собаку, которая рвется с поводка. — Он хотел меня в него выбросить, чтобы я не создавала «проблем» на корабле.
Харли по–прежнему смеется.
— Он бы так не сделал!
Эми даже не улыбается.
— Сделал бы, — говорю я. Смех Харли обрывается, он поворачивается ко мне.
— Может, он это сказал, чтобы припугнуть, но он бы никогда не…
— Нет, — прерываю я, собрав в голосе всю твердость. — Сделал бы.
Харли снова набрасывается с кистью на холст, но теперь лоб его нахмурен.
— Он не любит «проблем», — объясняю я Эми. — Не любит, когда кто–то отличается от остальных. Он говорит, что различия — это первая причина разлада.
— Прямо Гитлер какой–то, — бормочет Эми. Что она имеет в виду? Старейшина всегда мне говорил, что Гитлер был для своего народа мудрым и образованным лидером. Может, она хотела сказать, что Старейшина — сильный лидер, как и Гитлер? Вот только построение фразы необычное — еще один пункт, по которому мы непохожи, еще одно различие, которое, уверен, Старейшине бы не понравилось.
До того сидевшая у окна, Эми вдруг вскакивает. Быстро скрутив волосы в пучок, она хватает со стола две сухие кисти и закрепляет его — Харли не успевает даже рта раскрыть — а потом принимается мерить комнату шагами, словно зверь, которому мала его клетка.
Харли снова фыркает, но у меня в голове вспыхивают воспоминания: вот Старейшина идет по нижнему уровню, улыбаясь фермерам и рабочим улыбкой доброго дедушки, а потом поднимается вместе со мной на уровень хранителей, с отвращением огрызаясь на их тупость. Вот он вдалбливает в меня уроки, каждый раз подчеркивая важность контроля. Вот в первые дни моей жизни на уровне хранителей его лицо кривится от отвращения всякий раз, когда я делаю что–нибудь не так, как надо. В моем воображении лицо Старейшины раскалывается на две половинки так же, как, наверное, раскололась и его душа.
И вдруг я осознаю: да, этот человек, с которым я жил три года, предводитель всего корабля, чья власть на борту абсолютна… этот человек способен убить кого угодно и когда угодно.
Он мог бы.
— Но зачем ему это делать? — спрашиваю я.
— Не знаю. И… почему меня? Я ничего не значу. Зачем пытаться убить меня?
Кисть Харли замирает в воздухе. Тяжелое молчание пропитывает комнатку насквозь.
— Теперь уже — не только тебя, — говорю я, и мои слова рассекают воздух, словно стрелы. — Один человек был убит. Тогда я и выглянул наружу — помогал Доку со Старейшиной отправить тело к звездам.
— Кто? — с ужасом в голосе выдыхает Эми.
— Мистер Уильям Робертсон.
— Я его не знаю, — облегченно говорит она. И только тут я понимаю: она боялась, что это ее мама или папа умерли и плывут теперь среди звезд.

— Как на корабле построена служба безопасности? — поворачиваюсь я к Старшему. — Есть у вас копы или что–нибудь в этом роде?
Харли со Старшим смотрят на меня озадаченно.
— Копы? — спрашивает Старший.
Киваю.
— Ну, знаете, полицейские. Копы, — взгляд у обоих по–прежнему непонимающий. — Их работа — держать под контролем всяких нехороших людей.
— Для этого есть Старейшина, — Харли снова поворачивается к холсту.
Классно.