Звездный ковчег

стола в конце прохода. Прикладываю цифровую мембрану к отпечатку и нажимаю «сканировать». Через пару секунд он появляется на экране — Теперь, — говорю я, нажимая на экран, — осталось только сравнить его с данными биометрических сканеров…
— Вот это да, — шепчет Эми. Я смотрю на нее и усмехаюсь.
Пленка пищит.
— Что там? — спрашивает Харли, заглядывая мне через плечо.
— Мой. Я был тут с Доком, это мой отпечаток.
— Тут написано: Старейшина/Старший, — Харли указывает на экран. — Это мог быть Старейшина.
Эми поднимает горящие глаза, но я качаю головой.
— У нас одинаковая степень доступа к компьютеру — биометрические сканеры всегда пишут оба имени. Я проверял карту вай–комов, его здесь не было. Это может быть только мой отпечаток.
— Попробуй другие, — говорит Харли, и Эми с энтузиазмом принимается за дверцу. Я сканирую каждый найденный отпечаток, но из всех достаточно четких четыре принадлежат Доку, а остальные двенадцать — мне. Чаще всего отпечатки смазаны или так накладываются один на другой, что разбираться бесполезно.
— Еще один нашла, — объявляет Эми, обрабатывая верхнюю часть криокамеры. — Это твой?
— Не помню, чтобы я касался этого места.
В глазах Эми появляется блеск.
— Может, это убийца! — говорит она, в голосе снова звучит волнение.
Я прижимаю пленку к отпечатку, сканируя его. Отпечаток довольно широкий — большой палец. Завитки делит надвое тонкая неровная линия.
— Это что такое? — спрашивает Харли, когда на экране высвечивается изображение.
Эми глядит мне через плечо.
— Может, и ничего… но похоже на шрам, правда?
Бип. Бип–бип. Поиск завершен.
«Старейшина/Старший», — мерцает над отпечатком.
— Еще один твой, — вздыхает Эми, лицо ее снова делается печальным. Она отворачивается к криокамере, но теперь водит кистью так, словно ей до боли тяжело.
— У тебя есть шрам на пальце? — спрашивает Харли.
Я внимательно оглядываю пальцы, хоть и так знаю, что на них нет такого шрама, который перечеркивал бы все линии.
— Может, что–то попало под палец, когда он коснулся криокамеры, — говорит Эми, не поднимая глаз. — Попало между пальцем и поверхностью.
Но я до этого места не дотрагивался.
Я это точно помню.
Эми берет в руки пленку.
— Ты уверен, абсолютно уверен, что это не может быть Старейшина?
— Точно. Я проверил карту вай–комов сразу, как мы нашли тело мистера Робертсона. Он сюда не спускался.
Эми раздувает ноздри, прямо как разъяренный бык.
— И все–таки мне кажется, он мог…
Я качаю головой, и Эми останавливается. Это просто невозможно. Даже если Эми права и он способен на такую жестокость, его просто не было здесь, когда произошло убийство.
Эми с раздражением бросает кисть.
— Никакой пользы от этих отпечатков.
— Увы, — отсутствующе добавляю я, размышляя о том, кто, кроме меня и Старейшины, мог оставить этот отпечаток.
Харли забирает у меня пленку и бросает на стол в конце коридора.
— Можно нам теперь посмотреть на звезды? — Когда он берет в руки свой ящик, краем глаза я замечаю, что он захватил с собой чистый — хоть и маленький — холст.
— Если я открою эту дверь, ты останешься тут на ночь и проследишь, чтобы никто не трогал замороженных?
Улыбка Эми — более чем достаточная причина не слушать внутренний голос, предупреждающий, что Старейшине не понравится, если я оставлю Харли здесь одного.
— Конечно.
Объяснив Харли, где шлюз, и, сказав код доступа, я снова беру пленку, которую он бросил на стол. Торопливо регистрирую их с Эми и разрешаю им доступ на криоуровень, чтобы они могли приходить, когда захотят, а потом еще разрешаю Эми доступ к пользованию пленками. Только я успеваю отсканировать отпечатки пальцев Харли, как он срывается с места и исчезает в направлении шлюза, даже не пытаясь скрыть нетерпение. Эми все еще смеется над ним, когда я прижимаю ее большой палец к панели сканера на пленке. Только когда она перестает смеяться, я понимаю, что держу ее палец уже как минимум с минуту.
— Извини, — бормочу я, отдергивая руку.
Эми улыбается мне.
— Хошптисадпостреть? — спрашиваю я на одном дыхании. Глаза непроизвольно округляются. Что на меня нашло? С чего вдруг я это ляпнул?
— Что? — спрашивает Эми. Улыбаясь еще шире, она отступает на шаг и прислоняется к ребру металлического стола.
— Хочешь пойти посмотреть сад? — спрашиваю я, говоря теперь медленнее, чем колотится мое сердце. — Со мной?
Она покусывает губу, и, хотя не отворачивается от меня, взгляд ее становится далеким и нечетким. Пальцы впиваются в край стола так, будто она боится, что я собираюсь утащить ее из этого холодного, темного места насильно.