Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
насквозь; мне должно быть холодно. Но мое тело наполняется ее теплом.
Обвиваю ее руками, крепко прижимаю к себе. Хочется вдавить ее в себя.
Только бы это не кончалось.
А потом…
…она отстраняется.
Отступает.
Касается пальцами распухших губ.
Широко распахнутые глаза сверкают.
По щекам стекают капли дождя — вот только это не дождь — и, впервые в жизни, я чувствую на языке соль.
— Каждый раз под дождем, — шепчет она. — И с Джейсоном тоже.
Кем бы ни был этот Джейсон, мне хочется его убить.
— Извини, — она отступает еще на шаг. — Я не хотела…
О нет, нет, все должно было быть не так.
Нельзя было ее целовать. У нее сейчас и так достаточно проблем, а я еще добавляю.
— Прости, — говорю я.
Тянусь к ней, но она отступает. И вот ее уже нет.
С металлического потолка вниз льется вода. В руке я по–прежнему сжимаю позабытые кисти, которыми Эми убирала волосы — теперь это все, что у меня осталось. Кисти Харли.
Ломаю их напополам и швыряю в пруд.
Капли дождя блестят на коже. И Джейсон рядом, и мы почти целуемся. Но это не дождь, это мой горячий душ, и на этот раз не Джейсон, а Старший.
Откидываю голову на теплый от пара кафель душевой кабины.
Понятия не имею, что делать.
Обернувшись полотенцем, выхожу из ванной. Взгляд останавливается на исписанной стене, и я застываю на месте, изучая ее, пока капли стекают на ковровое покрытие. Никакого результата. Ничего общего между мной и мистером Робертсоном все равно нет.
Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой потерянной, такой одинокой. У меня совсем никого нет — ни родителей, ни Джейсона, ни друзей. Без них этот корабль кажется таким пустым и крошечным… и я сама кажусь себе пустой и крошечной.
Нужно вернуться на криоуровень и охранять маму с папой. Нельзя было вешать это на Харли. Там мои родители, а не его. Он мне ничего не должен.
Но его глаза так горели жаждой увидеть звезды — я заметила перед уходом. Не хочется отрывать его от них.
И оставаться одной там, среди могильного холода, тоже не хочется.
Я все сижу на краю кровати — не могу заставить себя лечь.
Потом прохожу через комнату и сажусь в кресло у окна. Бросаю взгляд на постель — простыни смяты, но не отогнуты. В мою первую ночь Старший сидел в этом самом кресле, пока я спала.
Залезаю в кресло с ногами и обнимаю руками колени. Даже во сне я продолжаю смотреть в окно.
Восхода не было. Большая желтая лампочка на потолке корабля просто загорается, словно кто–то включил свет, — и вот он, день.
В голове туман, словно я никак не могу проснуться до конца. Наливаю себе в ванной стакан холодной воды, но эффекта никакого. Может быть, мир даже начинает расплываться еще сильнее. Я так устала. Думать, волноваться. Есть только один способ избавиться от звона в голове.
Когда я прохожу через комнату для отдыха к лифту, там никого нет, кроме Люта — того, высокого, который вечно так нагло меня разглядывает. Он вообще спит когда–нибудь? Такое ощущение, что он торчит тут только ради удовольствия смущать меня своим взглядом. Очень хочется повернуться и сказать ему, чтобы не распускал глаза, но его, наверное, это только развлечет. И вообще, он меня немножко пугает.
День настал всего несколько минут назад. Совсем не чувствуется, что сейчас утро, потому что не было нормальной зари, и дневной свет будет совершенно одинаковым что в полдень, что за минуту до наступления темноты. Кажется, весь уровень еще спит, но я все же держусь сельской местности, бегаю среди коров и кукурузных полей, и листья кукурузы щекочут меня, когда я проношусь мимо. Минут через десять ускоряюсь, готовясь выйти за грань.
— Почему тебе так нравится бегать, Рыжик? — спросил Джейсон, наверное, на третьем свидании. Это было уже после того, как мы в первый раз поцеловались, но до того, как я набралась смелости и сказала ему, что меня воротит от «Рыжика».
— Я же говорила. Мне нравится, когда я полностью занята бегом, когда остаются одни только бегущие ноги.
Быстрее. Надо бежать быстрее.
— Это я могу понять, — Джейсон наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я занята завязыванием шнурков, и ему достается только щека.
Поднимаю голову и гляжу на него.
— А еще я хочу выиграть.
— Выиграть?
Я смогу обогнать воспоминания. Нужно просто ускориться. Кукурузное поле оканчивается низенькой изгородью. С другой стороны на меня глядят овцы. Я резко сворачиваю и бегу вдоль изгороди.
— Ага. Нью–Йоркский марафон. Это вроде
