Звездный ковчег

все разговоры о том, что меня невозможно ни с кем спутать. Волосы промокли от пота и прилипли к коже, из наскоро заплетенной косы выбиваются пряди. Провожу по ним ладонями, хоть это и бесполезно — на этом корабле мне ни от кого не скрыть, кто я.
— Ты — результат генетического эксперимента, — констатирует девушка. Я киваю. — Старейшина сказал, нам не обязательно с тобой разговаривать.
— Не обязательно, — мне не удается сдержать ворчливые нотки в голосе. — Но хотя бы из вежливости можно.
Девушка задумчиво склоняет голову. Потом, протянув руку, берет корзинку, полную шприцев для подкожных инъекций. Около половины из них — пустые, в остальных — золотисто–желтая жидкость, похожая на смесь меда с маслом.
— Что это? — спрашиваю я.
— Вакцина, — отвечает девушка, принимаясь за кролика, которого все еще прижимает к земле. Кролик, кажется, вообще не сопротивляется. Он изредка дергает массивными задними ногами, но никаких серьезных попыток высвободиться не предпринимает.
— Это твои домашние кролики?
Она смотрит на меня, очевидно, вспоминая слова Старейшины о том, что я туповата.
— Нет, это еда.
Дурацкий вопрос. Поле довольно большее, и только поблизости виднеется штук двадцать кроликов, а дальше — еще несколько десятков. У другого края стоит домик — ее дом, скорее всего — а вокруг него множество проволочных клеток для кроликов. На «Годспиде», наверно, живут сотни людей; понятно, что им нужен самый быстро воспроизводящийся источник белка — такой, как кролики.
— Я видела, как ты бежала, — говорит она, не отвлекаясь от кролика. — От чего ты бежала?
— Просто так, — отвечаю я. Она изучает меня взглядом, молча и пристально, как кошка.
— Почему?
— А почему нет? — пожимаю я плечами.
— Это непродуктивно, — она произносит это так, словно Продуктивность — это что–то священное и единственно значимое.
— И что?
Не ответив, девушка поворачивается влево, в сторону от меня. Взяв из корзинки полный шприц, она вкалывает его кролику в заднюю ногу, а потом отпускает зверька на волю.
— Номер шестьсот двадцать три привит.
На компьютере мерцает волнистая линия и зеленый огонек, а ее слова появляются в таблице на экране.
— От чего ты их прививаешь? — спрашиваю я. Какими болезнями может заразиться кролик в замкнутом пространстве корабля?
— Чтобы они были сильнее. Здоровее. И мясо лучше. — Она откидывается на пятки и смотрит на меня. — Ты ведь живешь в Больнице?
Киваю.
— Моего дедушку отправили в Больницу, — говорит она.
— Ему лучше?
— Его больше нет.
Голос ее звучит сухо и безразлично, но глаза увлажняются.
— Соболезную.
— Чему? — простодушно спрашивает она. — Его время пришло.
— Ты плачешь.
Девушка вытирает глаз измазанным в земле пальцем, оставляя на щеке грязно–травяное пятно. Потом, изумляясь просочившимся из глаз эмоциям, разглядывает оставшуюся на пальце слезу.
— У меня нет причин расстраиваться, — говорит она стекающему с кончика пальца доказательству. Голос все такой же ровный и монотонный, и я вижу, она искренне верит, что ей не грустно, хотя даже само тело силится убедить ее в обратном.
Девушка поднимает корзину и тянется к странному пластиковому компьютеру. Он оказывается чуть дальше, чем она рассчитывала, и, выскользнув из ее пальцев, проезжает по траве в мою сторону. В глаза мне бросаются слова «Генетическое модифицирование» вверху экрана.
— Что там написано? — спрашиваю я, указывая пальцем на компьютер.
Удивительно, но девушка послушно отвечает.
— Генетическое модифицирование, направленное на изменение репродуктивных генов и мышечной массы, — монотонно зачитывает она. — Предполагаемое увеличение производительности — двадцать процентов с последовательным повышением мясного производства на двадцать пять процентов.
— Это не вакцина, — говорю я, глядя прямо в ее пустые глаза. — Это какая–то генная инженерия. Я об этом слышала. Моя мама была генетиком… — Осекаюсь. Она по–прежнему считает меня выродком, результатом неудачного эксперимента местных ученых. — Слушай, Старейшина солгал вам про меня. Я с Земли. В смысле, с Сол–Земли. Я там родилась. Меня заморозили, но я проснулась слишком рано. А моя мама была на Зем… на Сол–Земле генетиком. То, что ты вкалываешь кроликам, — не вакцина. Это модифицированные гены. Ты меняешь их ДНК.
Она кивает, словно соглашаясь с каждым моим словом, но после говорит:
— Старейшина сказал, ты глуповата и многого не понимаешь.
— Я правда с Земли… но это неважно! Слушай, я хочу сказать, эта штука опасна. Генная инженерия — это не игрушки, особенно если вы собираетесь этих кроликов есть. Ты хоть понимаешь,