Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
его не измята, взгляд ясный, дыхание свежее. Видно, бутылка так и осталась полной. Разговор под лживыми звездами кажется теперь сном.
Старейшина направляется к люку на уровень корабельщиков. Единственное, что нарушает тишину, это стук его шагов — неровный из–за хромоты — по металлическому полу.
— Вчера ты весь день провел с этой девчонкой с Сол–Земли, — замечает он, поднимая крышку люка.
Пожимаю плечами.
— У меня сейчас нет времени заниматься с тобой. Корабль важнее всего. А ты совсем забросил мое задание, да? Про третью причину разлада?
Втягиваю голову в плечи. Я забыл. Кажется, это было так давно. Когда я поднимаю глаза, Старейшина смотрит себе через плечо, избегая моего взгляда. Не знаю, о чем он думает, но ничем хорошим это мне не светит.
— Ладно, — произносит он наконец.
— Ладно?
— Трать свое время на нее. Сам увидишь, какие из–за нее будут проблемы.
И он исчезает в люке, не давая мне времени задать вопросы, на которые он все равно не ответит.
Я тут же срываюсь с места и направляюсь к гравтрубе, ведущей на уровень фермеров. Раз Старейшина разрешает мне забыть о задании и провести время с Эми, кто я такой, чтобы оспаривать его решения? На пороге Регистратеки стоит Орион (к моему удовольствию, опершись спиной на портрет Старейшины), и, проходя мимо, я машу ему рукой.
Никогда еще не видел в саду столько народу. Отовсюду доносятся одни только вздохи и стоны спаривающихся людей; они везде: в кустах, под деревьями, у подножия статуи, даже прямо посреди дороги. Чтобы дойти до Больницы, то и дело приходится перешагивать через потные извивающиеся тела.
К счастью, в лифте никого нет. Но, судя по запаху, недавно были.
Народ в Палате ведет себя относительно вменяемо. Да, Барти с Виктрией целуются в углу, а кое–кого из театральной труппы уже прижали к стеклянной стене, но почти на всех еще держится большая часть одежды.
Стуча в дверь, я почти ожидаю, что Эми будет в таком же состоянии — да что там, я почти надеюсь на это — но нет. Она уже одета, стоит и смотрит в окно.
— Почему все друг на друга набросились? Во всех общественных местах, везде… — тихо спрашивает она.
— Сезон.
— Это… неестественно. Люди так себя не ведут. Это… спаривание, а не любовь.
Пожимаю плечами.
— Конечно, спаривание. В этом и смысл. От этого родится новое поколение.
— Все? Одновременно? Все решили заняться сексом именно сейчас?
Киваю. Может, родители ей никогда не рассказывали про Сезон, но в ее возрасте она наверняка уже должна была знать. У всех животных есть брачный период. И у людей, и у коров, овец, коз.
— «Наверное, что–то такое в воде», — напевает Эми, слабо улыбаясь, словно пытается пошутить. Но лицо ее тут же темнеет вновь, и она добавляет тихим шепотом, будто говоря сама с собой: — Но все–таки это ненормально.
Я не отвечаю. Все мои мысли заняты тем, что, когда нам будет двадцать, Сезон настанет для нас. Только для нас. Двоих.
Она что–то сказала. Встряхиваю головой, пытаясь очистить ее от подобных мыслей.
— Пойдешь? — спрашивает она.
— Куда?
— Пойдешь со мной навестить моих родителей?
Я делаю глубокий вдох, потом медленно выдыхаю.
— Эми… они все еще заморожены.
— Знаю, — спокойно отвечает она. — Но все равно хочу их навестить. Я не смогу спокойно охранять криоуровень, если не посмотрю сперва на них.
И я иду с ней.
На нижнем уровне уже горит свет. Эми выходит первая и осматривается по сторонам среди рядов.
Потом молча направляется по одному из проходов, и я иду следом за ней. Пальцами она касается металлических дверей. В конце ряда Эми оборачивается ко мне.
— Я даже не знаю, где они, — голос ее звучит потерянно.
— Это можно узнать, — обойдя ее, я иду к столу и беру с него пленку.
— Как их звали?
— Мария Мартин и Боб… Роберт Мартин.
Ввожу имена в компьютер.
— Номера сорок и сорок один.
Я не успеваю даже положить пленку обратно на стол, а Эми уже бежит по залу, шепотом считая ряды. Останавливается у двух смежных дверец с нужными номерами.
— Хочешь, я открою?
Эми кивает, но, как только я шагаю вперед, хватает меня за руку.
— Я сама, — говорит она, но не двигается с места, а просто стоит и смотрит на закрытые дверцы.
Я так хочу их увидеть.
Хочу погладить взглядом морщинки в уголках маминого рта. Потереться щекой о колючую папину щетину.
Я хочу их увидеть.
Но я не хочу видеть их замороженными тушами.
