Звездный ковчег

наверняка занимаются каким–нибудь физическим трудом.
Внутри все сжимается.
Третьего я знаю.
Лют — тот, что все время пялится, наблюдает за мной в Палате.
— Эй, урод! — окликает Лют, увидев, что я обернулась. Насмешливо машет рукой, и его двое приятелей начинают гоготать.
Я иду быстрее. Интересно, если я буду звать на помощь, хоть одно из этих стонущих и пыхтящих потных тел поднимет голову? Что–то сомнительно.
За спиной я слышу тяжелые шаги. Они реже, чем мои, значит, эти трое уже идут быстрее.
— Не уверен, что хочу с уродом, — говорит один.
— Я хочу, — отзывается Лют.
Мне уже плевать, что обо мне подумают. Я бегу. Ноги тяжело шлепают по земле, ужас придает мне силы. Позади слышна ругань — погоня началась. Я сворачиваю в поле, но пшеница мешает бежать, смятые стебли оставляют за спиной четкий след панического бегства. Перепрыгиваю через парочку, которая не замечает даже меня саму, не говоря уже о моем состоянии. Оборачивать, чтобы посмотреть, насколько они близко.
Слишком близко.
Я сглупила. Споткнулась о копошащиеся на земле тела и, приземлившись в пшеницу, покатилась по высоким, острым стеблям. Девушка, оседлавшая своего партнера, смотрит на меня затуманенными страстью глазами и вдруг улыбается, приглашая присоединиться. Я отползаю подальше, сминая и ломая ростки пшеницы, и пытаюсь подняться на ноги.
Но не успеваю.
Сверху на меня наваливается один из фермеров.
Я стараюсь подняться, но мое ерзанье его только распаляет. Тогда я замираю и пытаюсь высвободиться одними только руками. Своими громадными ладонями он вдавливает мои запястья в землю, и тут подбегают остальные двое. Второй фермер хватает меня за щиколотки. Лют опускается на землю рядом и склоняется надо мной. Ухмыляясь.
Я отбиваюсь изо всех сил. Все трое смеются глубоким гортанным смехом, в котором нет ни капли веселья.
Поворачиваю голову в сторону той голой парочки, о которую я споткнулась.
— Помогите!
Девушка выгибает спину, прижимаясь бедрами к парню под ней.
— Помогите! — кричу я.
Он смотрит на меня стеклянными глазами, мечтательно улыбаясь. Девушка замечает это, замирает и поворачивается ко мне.
— Больно только в первый раз, — говорит она, а потом опускается, и он стонет, и она тоже стонет, и они уже забыли обо мне.
Лют накрывает меня собой и разрывает мою тунику, а потом — с бранью — майку, которую я ношу вместо лифчика. Лохмотья висят на руках, но грудь обнажена. И хоть я видела голышом уже половину жителей корабля, свихнувшихся от любовной лихорадки, я стыжусь своей наготы. А еще мне очень, очень страшно.
Наклонившись, Лют зарывается лицом в мою грудь. Пытаюсь вырваться, но он только стонет от желания и сильнее трется бедрами о мои бедра. Одной рукой он стягивает штаны, другой — яростно мнет мне грудь. Тот из фермеров, что держит мне руки, издает какой–то гортанный стон и, наклонившись, принимается лизать их, покусывать кожу, сначала легко, а потом сильнее — если бы это был Джейсон, это даже могло быть приятно.
Когда я начинаю рыдать, фермер поднимает голову. В глазах у него — ничего, совершенная пустота и бездумность. Его похоть — простое животное желание. С Лютом все не так. Его страшная ухмылка больше похожа на оскал. Он наблюдал за мной с самого первого мгновения в Палате.
Он знает.
Я вижу это в его глазах. Остальные люди — фермеры — ведут себя как обычные животные. Но он другой. Он знает, что делает.
И ему это нравится.
Безнадежно.
Тот фермер, что держит меня за лодыжки, начинает стягивать с меня штаны.
Я отвечаю пинком и почти уверена, что попала ему пяткой по зубам. Раздается вой, на этот раз — боли, а не похоти. Но Лют продолжает начатое и теперь уже дергает за пояс моих штанов.
Я открываю рот, чтобы закричать, и тот, кто держит мне руки, накрывает его губами, глубоко засовывая извивающийся язык.
Я сжимаю зубы, пока не чувствую вкус крови. Я кусаюсь, даже когда он пытается вытащить язык. Когда он, наконец, освобождается, я выплевываю его кровь и принимаюсь кричать.
— Рыбка! Эми! — в голосе Харли звучит паника.
— Харли! — кричу я изо всех сил. — ХАРЛИ!
Он с размаху опускает мольберт на голову сидящему на мне Люту, мольберт ломается, и вот Харли уже молотит всех троих кулаками. А я сворачиваюсь в клубок, пытаясь собраться, захлебываясь слезами. Фермеры убегают, но Лют решает драться. Они с Харли кружат друг против друга, словно стервятники над добычей, и добыча — я. Лют нападает первым, но Харли бьет сильнее. Лют, хоть и не отключается, но все же растягивается на земле. Харли хватает меня за запястье.
— Давай. Быстрей, — рывком поднимает меня на ноги. Штаны сползают