Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
мне такой красивой.
— Что случилось? — снова спрашиваю я, садясь рядом с ней на кровать. Эми поджимает под себя ноги и опускает голову мне на грудь. Из головы вылетают и фидус, и Старейшина, и все проблемы на борту этого чертова корабля — меня внезапно пронзает первобытное желание придавить ее к кровати и прогнать поцелуями все ее горести.
— Я узнала, что делают за закрытыми дверьми на четвертом этаже, — икает Эми. — Это так ужасно.
Она рассказывает мне, а когда доходит до фидуса, я рассказываю, что узнал от Старейшины.
— Вот что со мной было, — говорит она. — Когда у меня перед глазами плыло и голова отключалась — это все наркотик. А теперь им отравили… — она давится слезами: — Стилу.
Я киваю.
Эми хватает меня за руку и сжимает отчаянно, как, наверное, ее руку сжимала Стила.
— Старший, мы обязаны что–то сделать. Это ужасно. И несправедливо. Это ведь люди, понимают это Док со Старейшиной или нет. Этот наркотик — зло. Нельзя так управлять людьми! — Ее взгляд устремляется мимо меня, и я знаю: она уже не здесь, она на четвертом этаже. — Он заставляет людей повиноваться. Управлять кораблем так, как это делают Док со Старейшиной, — просто извращение!
Часть меня, очень маленькая часть, которую я прячу так глубоко внутрь себя, что, надеюсь, Эми никогда ее не увидит, склонна считать, что не все, что делают Старейшина с Доком, неправильно. В конце концов… система работает. Десятки лет они поддерживают на корабле мир.
Но тут я вспоминаю безжизненный взгляд Эми, накачанной фидусом, а потом теперешнее тепло ее рук и прячу эту часть себя еще глубже.
— И… о, нет! — Эми снова разражается слезами. — Только что вспомнила! Мои родители на криоуровне! Я весь день там не была! Вдруг что–нибудь случилось?
Она порывается встать, но я ловлю ее за запястье, и, слабо дернувшись, она падает обратно на кровать.
— Как можно было о них забыть? — всхлипывает Эми.
Я беру ее лицо в ладони и поднимаю его так, чтобы она посмотрела мне в глаза.
— Успокойся, — говорю я самым твердым тоном, на какой меня только хватает. — Харли провел там весь день. Не беспокойся об этом сейчас. Я сменю его и останусь там на ночь.
Глаза Эми, полные слез, заглядывают в мои, взгляд дрожит, перескакивая.
— Я бесполезна, — вздыхает она. — Я ничего не могу, только прятаться тут и рыдать, как младенец! Ты только посмотри на меня! — Я смотрю, но едва ли она видит себя такой, какой ее вижу я. — Это какой–то бред! Я не могу спасти родителей, я понятия не имею, кто убивает замороженных, да еще корабль… это хуже всего… я застряла тут на всю жизнь и проведу ее в окружении наркоманов, которые добровольно отправляются на четвертый этаж, чтобы умереть и стать удобрением!
Она снова начинает рыдать. Мне вспоминается, как раскололась крышка контейнера, когда Док бросил ее на пол, в тот день, когда Эми проснулась. Мгновение я вижу ее еще практически целиком, а потом, начиная с глаз и дрожащих губ, она точно так же словно распадается пополам. Руками она сжимает лоб, пальцы вплелись в волосы. Она мягко бьет ладонями по голове, заставляя себя думать, тянет за рыжие пряди, выдирая волоски, но, похоже, не осознавая, что делает себе больно. Я поднимаю руки и, отцепив ее пальцы от волос, кладу ее руки ей на колени.
— Мы поймем, что происходит, — говорю я, опуская голову, чтобы поймать ее взгляд. — Не сдавайся. Ты не бесполезна.
Бросаю взгляд на противоположную стену, на большую схему, которую начала рисовать Эми.
— Ты обязательно поймешь. Продолжай делать, что делала. Найди связь, — я тянусь к столу и протягиваю ей банку черной краски и кисть. — Ты сможешь.
Эми смотрит на свою разрисованную стену и на мгновение сосредоточивается на ней. Но почти сразу же на ее лице отражаются отчаяние и безнадежность. Не давая ей времени снова сорваться, я вскакиваю и иду к схеме, чтобы ее отвлечь.
— Продолжай думать, — секунду я молчу. — Попробуй придумать, как связаны вот эти, — добавляю я, указывая на всех, кроме нее. — Ты ведь проснулась, но выжила, помнишь? Может, тебя не собирались отключать; может, это вышло случайно, по ошибке. Ты вообще не очень вписываешься в общую картину. Попробуй посмотреть, есть ли связь, если убрать тебя из списка.
Эми чуть дольше смотрит на схему, а потом медленно кивает.
Я стою в нерешительности, затем наклоняюсь и целую ее в макушку. Она поднимает на меня глаза, и мое сердце трепещет, и, хотя в ее лице еще проглядывает след безнадежности, на будущее у меня довольно надежды на нас обоих.
— Я спущусь и присмотрю за твоими родителями. Тебе надо отдохнуть, — я касаюсь ее лица, и она трется щекой о мою ладонь. — Все будет хорошо, — добавляю я, надеясь, что она сможет в это поверить.
Надеюсь, я сам смогу в это поверить.
