Звездный ковчег

— И все? — спрашиваю я у небольшой булочки, что лежит внутри. Вынимаю ее. Еда из стены никогда не бывает особенно аппетитной, но сегодня впервые можно сказать, что ее еще и мало. Булочка ложится мне в ладонь целиком, донельзя печальная и сплющенная.
Пара укусов, и завтрак окончен.
Кто–то стучит в дверь. Хоть она и заперта, меня охватывает беспричинная паника.
— Эми?
— Док? — спрашиваю, открывая дверь. Меня встречает его серьезное лицо.
— Хотел проверить, как ты, — объясняет он, заходя.
— У меня все хорошо, — торопливо отвечаю я. Док уже не раз предлагал мне светло–голубые медпластыри. Он говорит, что они «от нервов», но мне не хочется проверять. Я не доверяю пластырям, которые он раздает вместо таблеток, не доверяю никаким лекарствам на корабле, где так долго производили фидус.
— Нет. — Док успокаивающе машет рукой. — Я имел в виду… Гм… Я беспокоился… о твоей безопасности.
— Безопасности? — плюхаюсь на незаправленную кровать. Док бросает взгляд на стоящий у стола стул — единственный стул в моей комнате, — но не садится. На спинке стула висит куртка, а на столе навалены пленки и книги, которые я стащила из Регистратеки. Он, наверное, в жизни не согласился сесть там без антибактериальных салфеток и бутылки «Мистера Пропера».
В любом случае уж «Мистера Пропера» тут точно нет.
Док стоит как–то странно: спина напряженно прямая, руки прижаты к телу. Однако лицо полно серьезности.
— Я уверен, ты заметила увеличение… То есть видно, что в организме людей не осталось никаких следов фидуса. И получилось так, что… На корабле сейчас не слишком безопасно, особенно для человека, который…
— Который выглядит, как я? — Откидываю с плеча рыжую прядь.
Док морщится; для него мои волосы оскорбительны, словно чертыхание в церкви.
— Да.
Он не сказал мне ничего нового. Я — единственный человек на этом корабле, кто не родился здесь. Жители «Годспида» доскрещивались до полной потери различий, они моноэтничны, а мои очень бледная кожа, ярко–зеленые глаза и рыжие волосы отличают меня от них абсолютно во всем. Прежний командир корабля, Старейшина, тоже не очень–то меня жаловал: он сказал всем, что я — результат неудачного генетического эксперимента. В лучшем случае люди считают меня уродцем.
В худшем — винят меня в том, что все начало разваливаться.
Три недели назад я собралась на ежедневную пробежку и остановилась возле птицефермы, чтобы посмотреть на цыплят. На улицу вышел фермер с кормом, огромный детина с руками едва ли не толще, чем мои ноги. Он поставил ведро корма на землю и просто… уставился на меня. А потом подошел к воротам и взял лопату. Подкинул ее в ладони, проверяя вес, и провел пальцем по острому и блестящему лезвию. Тогда я побежала, оглядываясь через плечо. Он провожал меня взглядом, не выпуская лопаты из рук, пока я не скрылась из виду.
С тех пор я не бегаю.
— Я не тормоз, — говорю Доку, вставая. — Понимаю, что дела тут идут неважно.
Открываю шкаф и вынимаю длинный кусок материи темно–бордового, почти коричневого цвета. Она тонкая и немного тянется. Начиная от левого уха, оборачиваю свои рыжие волосы так, чтобы они нигде не выглядывали из–под темного платка. Потом скручиваю в узел и завязываю концы. Беру со стула куртку и накидываю на плечи, поднимаю капюшон. Последним штрихом я прячу крестик под рубашку, чтобы его не было видно.
— Не идеально, — говорю я, пока Док изучает мой маскировочный костюм. — Но если не поднимать головы и держать руки в карманах, никто не увидит отличий, разве только окажется совсем близко. — А приближаться я ни к кому и не собираюсь.
Док кивает.
— Рад, что ты подумала над этой проблемой, — говорит он. — Я… что ж, я впечатлен.
Закатываю глаза.
— Но я не думаю, что этого достаточно, — добавляет он.
Сдвигаю капюшон с лица и со значением смотрю ему в глаза.
— Я. Не. Собираюсь. Сидеть взаперти все время. Я понимаю, вам кажется, что это опасно, но я отказываюсь сидеть еще в одной клетке. Вы меня тут не удержите.
Док качает головой.
— Нет, ты права. Я не буду пытаться. Но мне кажется, тебе нужен…
Его рука касается моей шеи в том месте, где под кожу вживлен беспроводной коммуникатор.
— Нет!
Об этом мы тоже спорили уже тысячу раз. Док — и Старший тоже — не в состоянии понять, почему я отказываюсь от вай–кома. Конечно, Старший уговаривает, потому что беспокоится — волнуется за меня. И, само собой, было бы неплохо иметь возможность в любой момент поговорить с ним. Только нажать кнопку — и можно подняться по гравтрубе на уровень Старшего, вызвать его или просто посмотреть на карте, в какой части корабля он находится.
Вай–ком — результат эволюции мобильного телефона, его