Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
— Мы… остановились? — Смотрю в глаза всем корабельщикам по очереди, бессмысленно ища намек на то, что это неправда, но мрачно сжатые губы Марай слишком красноречивы.
Ох, зараза. Как я скажу Эми такое?
— И давно мы стоим? — Голос истерично срывается, но я ничего не могу поделать.
— Мы… не знаем точно. Довольно давно. Возможно, со времен Чумы. — Марай кусает губу.
— Никакой Чумы не было, — машинально говорю я. Она знает; просто ей привычней называть сумасшествие, которое разразилось много поколений назад, Чумой, поддерживая ложь, на которой покоятся основы системы Старейшин.
Позади меня продолжает стучать сердце корабля: «жжж, бам, жжж».
— Как мы можем не двигаться? — спрашиваю я — Ведь двигатель работает. — Даже я сам слышу, что голос мой звучит отчаянно, как голос ребенка, который отказывается поверить, что сказки, которые ему рассказывали, неправда.
— В общем, мы начали перенаправлять энергию с тех пор, как появился первый Старейшина. Одной солнечной лампы уже не хватает.
Заставляю себя посмотреть Марай в глаза.
— Так где мы?
Марай встряхивает головой, удивленная вопросом.
— То есть?
— Как далеко мы сейчас от Центавра–Земли? Если мы не двигались целых… много лет, значит, наши планы на приземление как минимум неточны. Так на каком мы расстоянии?
— Мы не знаем, — говорит Марай. — Мы не можем сейчас заниматься планетой. Нам нужно поддерживать жизнь на «Годспиде».
От властности в ее голосе — она только что отдала мне приказ — меня коробит.
— Мы поступим так, — командую я. — Один из вас займется навигацией. И только навигацией. Если мы поймем, сколько осталось лететь, то будем знать, какого масштаба нужен ремонт. Может, нам удастся запустить двигатель хоть как–нибудь, чтобы доковылять до планеты. Возможно, позже нам придется обсудить более жесткие меры. — Я перевожу взгляд на Марай. — Но нам придется подумать о том, как заставить корабль добраться до Центавра–Земли.
Второй корабельщик Шелби открывает рот, чтобы заговорить, но Марай жестом останавливает ее.
— Я сама этим займусь, — говорит она. — Но сначала мы хотим обратиться к тебе с просьбой.
Просьба таким тоном кажется больше похожей на требование, но я все равно киваю.
— Мы хотим, чтобы фермеров вернули на фидус.
Сую руку в карман. Мгновение спрашиваю себя, не знает ли Марай, что я так и ношу с собой провода от фидусного насоса, которые Эми вырвала три месяца назад.
— Нет, — отвечаю я твердо и им, и себе самому.
— Починить насос несложно, — продолжает Марай. — Второй корабельщик Шелби уже даже составила предварительную схему ремонта…
Она протягивает руку, и Шелби подает ей другую пленку, на которой уже горит чертеж.
Бросаю взгляд на пленку. Ремонт и правда пустячный. Пустячный ремонт — и вот оно, решение. Немного фидуса — может, даже меньше, чем использовал Старейшина… и прекратилась бы большая часть конфликтов… люди снова стали бы работать спокойно…
— Нет, — категорично повторяю я. Голос звучит глухо. — Мы не будем чинить насос.
— Не обязательно через насос, — говорит Марай. — Док разработал нам мед пластыри с добавлением фидуса.
— Никому не нужен фидус, — обрываю я.
Губы Марай сжимаются в линию. Потянувшись, она проводит пальцем по пленке. Чертежи сменяются графиком.
— За первую неделю без фидуса производительность снизилась на десять процентов. Сейчас уже почти на тридцать, и нет никаких признаков повышения. — Она протягивает мне пленку, но я не беру. — Показатели производства пищи опасно снизились. Это главная проблема, но и других необходимых вещей не хватает. Например, одежды.
Открываю рот, но она не дает мне сказать, продолжая ровным тоном:
— У нас начались преступления. Никогда еще не было. А теперь есть. Насилие, кражи, вандализм. С фидусом…
И вот оно. Сомнение. Они доверяют наркотику больше, чем мне.
— Я разберусь с людьми, — твердо говорю я. — А вы разбирайтесь с кораблем.
— Но Ста… Старший, — возражает Марай, кладя ладонь мне на руку, — зачем эти хлопоты? Они ведь просто рабочая сила. Нам больше ничего от них не нужно.
— Я понял твою позицию. — Стискиваю пленку в руках.
Не говорю о том, что в моей голове все это уже проносилось.
Не говорю, что потому и ношу каждый день в кармане провода от насоса.
Вместо этого я говорю:
— Нам нужна полиция. Как на Сол–Земле. Нужны люди, которым можно доверять. Они помогут мне справляться с проблемами.
Марай выпрямляется.
— По–ли–ци‑я?
На этот раз уже я начинаю рыться в памяти пленки. Через пару секунд даю ей прочесть статью о полиции и общественных науках. Она пробегает ее взглядом, а потом передает Шелби.
