Звездный ковчег

в дальнюю часть уровня, в сторону генетической лаборатории. За этой дверью хранятся контейнеры с генетическим материалом, с помощью которого Док со Старейшиной контролировали беременности во время сезона, сломанный насос для распространения фидуса… и Орион. То, что от него осталось. Замороженная оболочка — такая же, как мои родители.
Прикладываю палец к биометрическому сканеру и, как только дверь открывается, захожу в лабораторию. Кто–то поставил стул прямо возле ближайшей криоустановки, лицом к толстому стеклянному окошку. Как будто место для священника перед палатой безнадежного больного.
Отпихиваю стул с дороги и оказываюсь нос к носу с человеком за стеклом.
Орион.
— Ненавижу, — говорю я.
Глаза его выпучены, пальцы скрючены, но ему меня не достать. Он не может ответить, не может моргнуть, не может даже пошевелиться. Он заморожен — практически мертв.
Но я все равно его ненавижу.
Таково наказание Ориона. За убийства замороженных и Старейшины. Когда — если — корабль долетит и остальные замороженные проснутся, они сами будут судить его и поступят, как посчитают нужным. Так решил Старший, когда нажал на кнопку заморозки. Но я знаю как никто на этом корабле: настоящее наказание — это сама заморозка. Мой разум помнит, каково это — спать и одновременно не спать. Тело помнит, как бессильные мышцы отказываются повиноваться. Сердце никогда не забудет, как я выпадала из времени, не зная, год прошел или тысяча лет, мучаясь мыслями о том, что навсегда оказалась в ледяном плену.
Я знаю, что лед — это пытка.
За стеклом криоцилиндра в глазах Ориона набухли красные венки. Я представляю себе, как отражаюсь в его зрачках, но он слеп. Одна ладонь прижата к стеклу окна. На мгновение я прикладываю к ней свою теплую, живую руку. Потом смотрю ему в глаза и тут же отдергиваю ее.
В другой руке у меня по–прежнему маленькая пленочка из Регистратеки. Смотрю на отпечаток, который оставила у лица Ориона, а потом снова на надпись на экране, гласящую «Доступ ограничен». Не вся информация в пленочной сети доступна каждому — Старший получает доступ, приложив палец, как на биометрическом сканере. Вряд ли мой отпечаток подойдет, но…
Я прижимаю палец к мерцающей надписи.
Экран загорается.
И на меня смотрит лицо Ориона.
«запуск видеофайла»
Орион на экране выглядит точно так же, каким я его помню прямо перед заморозкой. Неопрятные темные волосы, которые не помешало бы вымыть, глаза, которые кажутся удивительно добрыми, учитывая его неприятную склонность убивать, и спокойная, доброжелательная улыбка, которая преображает его черты. Он сидит у подножия лестницы, такой огромной, что она все поднимается вверх и вверх и исчезает из кадра. Я никогда ее не видела, и это осознание почему–то оказывается утешительным. Приятно, что мне еще не все известно о «Годспиде».
Картинка дергается — Орион поправляет камеру.
ОРИОН: Если ты это смотришь, значит, что–то пошло не так.
Поднимаю взгляд на замороженного Ориона. Да уж, не так. Корабль не двигается, Старший уже начал скрывать правду от жителей, и я не знаю, сколько мы еще продержимся.
ОРИОН: Я надеюсь, что никто никогда этого не увидит. Надеюсь, что все прошло, как я планировал, что Старший встал на мою сторону, вместе мы свергли Старейшину и основали на «Годспиде» новую вертикаль власти, построенную не на тирании, а на сотрудничестве.
Орион тяжело вздыхает.
ОРИОН: Я не уверен, что Старший будет на моей стороне, а Старейшина точно против меня. Но на карту поставлено слишком многое, чтобы оставлять все на произвол судьбы. Мне нужен запасной вариант. И ты, Эми, ты — мой аварийный план.
Он поворачивается, как будто знает, где мое лицо, и впивается в меня взглядом.
ОРИОН: Я надеюсь, что Старший стал тем самым лидером, каким я хотел его видеть, — таким, какой нужен кораблю. Но если нет и если я… в общем, если меня нет рядом, остается только это видео и надежда, что ты, человек с Сол–Земли, поймешь, что делать. Я не могу оставить эту информацию тем, кто родился на корабле. Они не поймут. Им нельзя доверить выбор, они ведь знают только то, что видели. Но ты, Эми, ты видела и планету, и корабль. Ты можешь быть объективной Ты сможешь определить большее из двух зол Когда узнаешь все, что известно мне, все, что Старейшина пытался скрыть, ты поймешь, что делать.
На секунду поднимаю взгляд, уставившись на замороженного, недвижимого Ориона, а потом снова смотрю в экран.
ОРИОН: Эми, тебе придется сделать выбор. И скоро. Оглянись вокруг. Система разваливалась десятилетиями. Я не первый взбунтовался, и Старший не станет последним. Власть, которой обладали прежние Старейшины,