Звездный ковчег

я был раньше!
— Кто тебе ее дал? — спрашиваю хмуро.
— Орион. — Ее голос звучит уже спокойно, ясные зеленые глаза смотрят мне в лицо.
— Что?
— Орион. Ну, почти. Он оставил мне вай–ком. А на нем была надпись, видишь? — Она подносит мне вай–ком. — Это из книги. Книга подсказала мне искать на картине, а там… это.
— Зачем он оставил тебе сообщения? Во что он играет?
Эми медлит, но потом протягивает мне карту памяти, которую я отсоединил от экрана. Нажимает пальцем на сканер, и запись начинает проигрываться. Голос Ориона рассказывает об аварийном плане, просит ее помощи, если ему не удастся и — не могу не заметить — если ей покажется, что я тоже провалюсь.
— Где ты ее взяла?
— Я же сказала. Орион оставил подсказки.
— И ты думаешь… если сыграть в его игру и найти подсказки, то… что?
— Не знаю, — отвечает Эми. — Но он все время говорит, что решение должен принять кто–то с Сол–Земли, и это наводит на мысли…
Вспоминаю, как первый корабельщик Марай Рассказывала мне о том, что Орион заставил их скрывать информацию о поломке двигателя и что вскоре Старейшина пытался его убить. Если в этих записях есть что–то о том открытии, из–за которого Старейшина хотел его смерти, может, мы найдем способ снова запустить «Годспид».
Не верится. Возможно, за этим дурацким поиском подсказок и сообщений скрывается решение проблемы двигателя! Если так, то…
— Нужно его разбудить, — говорю я.
Эми смотрит на меня так, будто я предложил снова устроить на корабле Сезон.
— Мы могли бы, — не отступаюсь, — его разбудить. Заставить рассказать, что он знает.
— Он не заслуживает того, чтобы проснуться. — Эми выплевывает эти слова со страстью, какой я от нее не ожидал.
— Но Эми…
— К тому же, — быстро добавляет она, — мы уже не сможем доверять ему, если разбудим. Думаю, — она стучит пальцем по вид–экрану, — ничего правдивей, чем это, мы от него теперь все равно не получим.
Покусываю нижнюю губу. Ей бы, конечно, не понравилось то, что я думаю об Орионе. А ведь он, возможно, был в чем–то прав. Не в том смысле прав, что начал убивать, не в этом. А в том, что пошел против Старейшины, узнал все, что от него скрывали, и поступил так, как посчитал нужным. Это было смело, и мне даже немного завидно.
Хорошо, что Эми не умеет читать мысли.
— В последнем видео не было подсказки. Скорее всего, ее нужно искать вот тут. — Она поднимает последнюю картину Харли и, перевернув, показывает мне рисунок кролика и надпись: «Следуй за мной в кроличью нору».
— Думаешь, он спрятал что–то в кроличьем питомнике? — спрашиваю я с сомнением. В конце концов, кролики даже и нор–то не роют, а делают гнезда — они ведь больше сол–земных кроликов, даже ближе к зайцам.
— Вроде того, — кивает она. — Или, может быть, он снова имеет в виду книгу.
А–а–а. Ясно. Я не идиот. Эми тоже не думает, что ключ в питомнике, она просто пытается отвлечь меня. Наверное, уже и книгу определила.
Но если ей нужно побыть одной, это меньшее, что я могу ей дать, — пусть даже пропасть между нами ширится со скоростью потопа.
Смотрю, как Эми молча готовится к тому, чтобы выйти к людям из своего убежища. Она заворачивает волосы в длинный платок и скручивает в низкий узел. Прячет крест под одежду и берет куртку с капюшоном. Все это она проделывает такими быстрыми, отточенными движениями, как будто повторяла уже множество раз. Мне противно видеть, что скрываться вошло у нее в привычку. Но я ее не останавливаю.
Мы молчим до тех пор, пока не выходим на дорогу к Регистратеке.
— Уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?
— Уверена, — отвечает Эми; не знаю, почему ее голос звучит так тихо — из–за нескольких слоев ткани или из–за того, что она пытается не показывать страх. Что бы она от меня ни скрывала, она намерена разбираться с этим сама.
Прибавив шагу, Эми направляется к Регистратеке, и мне остается лишь свернуть налево и идти в поля, хотя мы оба знаем, что следующая подсказка Ориона наверняка в книге. Вид у нее такой… смиренный: капюшон надвинут на голову, спина сгорблена, взгляд уперся в землю.
— Нет. — И через несколько шагов я уже рядом с ней. Беру ее за локоть.
— Нет?
— Я знаю, ты еще сердишься, — начинаю я.
— Да нет, я…
— Сердишься, и это ничего, я заслужил. А еще ты пытаешься показать, что ты сильная, что я тебе не нужен, но это не значит, что нам обязательно расходиться. Хватит упрямиться. Слушай. — Я делаю паузу и продолжаю тише: — И еще я знаю, что ты о чем–то мне не говоришь. Ничего, твои секреты — это твои секреты. Но если это что–то тебя пугает, я не позволю тебе бояться в одиночестве. Так что я пойду туда, куда пойдешь ты, и наоборот.
Эми открывает рот, чтобы возразить.
— Никаких возражений, — говорю я.