Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
о фартук, но чище их об эту грязную тряпку уже не вытрешь.
— Это… это, гм… это не наше дело.
— Что не ваше дело?
— Приказывать другим работать.
Старший, стиснув зубы, выходит, и вместо него прощается колокольчик над дверью.
Оказавшись на улице, он бросается прочь, и его угрюмый вид гасит приветственные улыбки встречных фермеров.
— У Старейшины никогда не было таких проблем, — тихо рычит он мне. — Люди просто не работают. Ленятся. Он никогда с этим не сталкивался. Люди слушались его, не смели отлынивать. Старейшина всегда делал все, чтобы корабль работал как часы.
— Ничего подобного, — говорю, и мои слова настолько изумляют Старшего, что он останавливается. — Ничего он не делал, — добавляю уверенно. — Все делал фидус.
Старший ухмыляется, и его злость немного бледнеет. Мы проходим мимо группки прядильщиков, которые сидят на тротуаре и беззаботно болтают, а нить скользит сквозь их пальцы. Но в следующем квартале, там, где стоят ткацкие станки, темно и тихо, ткачей в поле зрения нет. Старший обводит его тяжелым взглядом и ведет меня к железной лестнице, вьющейся по нагромождению ярко окрашенных трейлеров над рабочей зоной.
— Желтый, — говорит Старший, указывая на трейлер через три лестничных пролета. — Там Харли раньше жил.
Следую за ним вверх по лестнице. Чем дальше, тем больше пестрых пятен встречается нам на ступенях и перилах. Даже здесь Харли оставил свой след.
Старший колеблется, занеся кулак над высохшим мазком голубой краски, но потом все же стучит.
Никакого ответа.
Он стучит снова.
— Может, их дома нет? — спрашиваю я. — Сейчас разгар дня.
Когда и на третий раз никто не отвечает, Старший толкает дверь.
Внутри темно и воняет чем–то прокисшим. Вокруг видны следы пребывания Харли — изнутри трейлер выкрашен в белый цвет с желтыми завитками по верху. В центре комнаты стоит стол, но все стулья, кроме одного, собраны в кучу в углу, а поверхность стола захламлена обрезками ткани, ножницами и бутылочками краски — атрибутами ткацкой профессии.
— Эй? — зовет Эми. — Мне кажется, там кто–то есть, — добавляет она, кивая на занавеску, которая завешивает проход в глубь трейлера.
Делаю шаг вперед и отвожу занавес рукой. В этой комнате еще темнее, пахнет мускусом и потом. Это большая спальня, а за ней (я помню) находятся еще ванная и маленькая спальня.
Посреди кровати, свернувшись в тугой клубок, лежит Лил, мама Харли. Волосы у нее в беспорядке, но она полностью одета, хоть одежда и покрыта пятнами.
— Что вы тут делаете? — спрашивает Лил тихим, разбитым голосом.
— Где… — спотыкаюсь на имени отца Харли. — Где Стиви?
Лил, не вставая, пожимает плечами.
Эми шагает вперед, колеблется, потом садится на край кровати.
— Все нормально? — Она тянется к Лил, но та отстраняется, напуганная ее светлой кожей. Эми роняет руку на колени. Через пару секунд она поднимается и становится позади меня.
— Где Стиви? — спрашиваю еще раз.
— Ушел.
— Надолго?
Лил снова пожимает плечами.
Под одеялом у нее начинает урчать в животе.
— Давай–ка найдем тебе что–нибудь поесть, — говорю я и тянусь к ее руке. Она не пытается отстраниться, но и не реагирует на мои слова.
— Нет смысла, — говорит она. — Нет еды.
— Нет еды? — спрашиваю я и машинально бросаю взгляд на занавеску — за ней, в большой комнате, находится распределитель питания. — Он сломался? Я вызову ремонтника, пусть проверит.
— Нет смысла, — повторяет она тихо. Не обращая внимания, я связываюсь с уровнем корабельщиков и прошу выслать кого–нибудь как можно скорее.
Закончив разговор, снова поворачиваюсь к Лил.
— Что случилось? Почему ты не работаешь? Мне позвать Дока?
Она лежит, уставившись в потолок.
— Не могу работать. Краски напоминают о нем. Цвета. Везде цвета.
— Лил, — начинаю я, пообещав себе попозже все–таки вызвать Дока, — ты брала из Регистратеки какие–нибудь картины Харли?
Тут она подскакивает и садится прямо.
— Нет!
Но взгляд устремляется на одну из занавесок.
Она замечает, что я смотрю в ту же сторону.
— Они мои. Он мой сын. Был моим сыном. Это все, что мне от него осталось.
— Мы просто хотим посмотреть, — тихонько доносится из–за моей спины голос Эми.
Лил снова откидывается на подушку.
— Какой смысл? Его не вернуть. Никого из них не вернуть.
Больше она не поднимает взгляд, и мы с Эми потихоньку пробираемся к занавеске на дальней стене. Я поднимаю ее, и Эми вслед за мной проскальзывает в проем.
Это ванная.
