Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
Например: если мы летим с мирной, исследовательской целью, как он утверждает, то почему вооружены, словно отправляемся на войну?
Бросаю взгляд на Эми, но она полностью поглощена экраном. Камень у меня в желудке, кажется, все увеличивается. Ее никогда не устраивало объяснение Ориона, почему он начал убивать замороженных — она считала мысль, будто они будут эксплуатировать рожденных на корабле, его навязчивой идеей. Вряд ли она даже поверила в то, что оружейная вообще существует, хоть Орион и говорит так убежденно.
Он оглядывается через оба плеча, охваченный внезапным страхом. На лице его то ли стыд, то ли испуг. Или даже и то, и другое.
ОРИОН: Значит, что тебе нужно сделать, Эми. Тебе нужно своими глазами увидеть оружейный склад. Ты жила на Сол–Земле, твой отец — военный. Ты должна разбираться в таких вещах. Подумай и представь, каких размеров арсенал должен быть на таком корабле, как наш. А потом сходи и посмотри.
Орион пропадает из кадра, а потом наклоняется вперед, и лицо его заполняет весь экран.
ОРИОН: А, и еще. Чтобы пройти через запертую дверь, нужен код, так? Так вот что я тебе скажу, Эми. Иди домой. Слышишь? Там ты найдешь ответ. ДОМОЙ.
На этом экран гаснет.
«конец видеофайла»
Домой? Домой? Какого черта он имел в виду? На Землю? Ага, сейчас. На новую планету? Тоже нереально.
— Может, он хотел сказать, что следующая подсказка спрятана внутри атласа, например? — предполагает Старший.
Ха–ха, Орион, очень смешно. Мой дом — просто книжка с картами мест, в которых мне уже никогда не побывать.
— Может быть, — отвечаю вслух. — Наверное, проверить стоит.
Старший ставит картину на пол — осторожно, бережно — и смотрит на нее через плечо, пока мы возвращаемся из крошечной спальни в ванную комнату, а потом в большую спальню. Лил все еще лежит на кровати, но, увидев нас, подскакивает.
— Вы ее заберете, да? — выплевывает она.
— Нет, — говорит Старший. — Она твоя.
Моргнув, Лил вперивает в него взгляд.
Секунду смотрит на меня, но тут же отводит глаза, похоже, просто не выдерживает моего вида.
— И я проверю, чтобы тебе доставили еду, — добавляет он. — А еще Дока пришлю. Он там новые пластыри разработал, должны помочь.
Мы уходим; Лил кивает, но не встает с постели. Я спрашиваю себя: интересно, вскочит ли она сейчас, побежит ли проверить свою драгоценную картину? Или ей уже и на это наплевать?
Пока мы спускаемся по лестнице обратно на городские улицы, Старший включает вай–ком и начинает отдавать приказы — сначала про доставку еды, потом про лекарства. Он так сосредоточен, что не замечает, что за нашим спуском следит какой–то хмурый человек.
— Где она? — спрашивает он требовательно и наклоняется вперед, так близко, что Старший пятится, пока не натыкается на перила лестницы.
— Кто?
— Лил. Ты заставишь ее работать? Потому что так не честно — я работаю, а она нет!
— Стиви, она больна. Ей нужно время. Я сообщил Доку…
— Ничего она не больна! Просто ленится! — рычит тот.
Старший поднимает вверх обе руки.
— Стиви, я делаю что могу. Она вернется к работе, когда будет гото…
Но он не успевает закончить фразу и только изумленно распахивает глаза, когда Стиви замахивается и кулаком бьет его прямо в челюсть. Старший отлетает на пол. Только ему удается подняться, держась за перила, Стиви снова обрушивает на него удар. Старший отшатывается, но на этот раз не падает.
Я не понимаю, что вскрикнула, пока сама не слышу звук, который вырвался у меня из горла. Те прядильщики, что сидели позади нас, заметили — вот они встают, бегут сюда, что–то тоже кричат и вдруг медлят, начинают перешептываться, закрываясь ладонями.
Оборачиваюсь.
— Сделайте что–нибудь! — ору я на них. В школе я насмотрелась довольно драк, чтобы понимать, что самой бросаться между ними глупо: оба на голову выше меня, один удар от Стиви — и меня надолго вырубит.
Трое прядильщиков — двое мужчин и женщина, ненамного крупнее, чем я, — выступают вперед. Но они еще далеко, а Стиви вдруг валится на землю, стискивая голову. Прядильщики удивленно останавливаются.
Старший тыльной стороной ладони вытирает кровь с губ.
— Выключи это, — хнычуще требует Стиви.
— Оно автоматически отключится через две минуты, — спокойно отвечает Старший, но в голосе его звучит холодная бесстрастность, от которой мне становится страшно. — К тому времени, думаю, ты поймешь, что бить меня — неудачная идея.
— Что ты сделал? — спрашиваю я. Его губа так кровоточит, что все десны залиты кровью.
