Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
Он — единственный оплот уверенности в этом сумасшедшем водовороте.
Вспышка света — мы пронеслись через уровень корабельщиков и уже спускаемся к фермерам. Труба изгибается, потому что у нижнего уровня вогнутая крыша, и выходит так, что я не просто падаю, а падаю прямо на Старшего. Подумываю о том, чтобы отстраниться, но тело не желает покидать таких надежных объятий.
За его плечом перед взглядом раскинулся уровень фермеров. Этот пейзаж не вызывает во мне ничего — ни любви, ни ненависти, — поэтому я не слежу за тем, как приближаются и растут поля и здания. И тут ветры унимаются, оставляя в покое превратившиеся в спутанный колтун волосы, и несколько мгновений мы парим в воздухе.
Потом ветры стихают вовсе, и мы оказываемся на платформе.
— Видишь? — Старший заправляет прядь мне за ухо. — Очень удобно.
Пячусь назад и спрыгиваю на землю, борясь с желанием пригладить ему волосы.
Шагая на тропу, мы слегка сталкиваемся плечами. Я отстраняюсь и забегаю чуть вперед.
— Идем, — тороплю, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Эми опирается на стену криоуровня и смотрит, как я изучаю клавиатуру запертой двери слева от шлюза.
— Я же сказала, двадцать семь не подходит.
— Дай еще раз глянуть на список, — прошу я, и она сует измятую бумажку в мою протянутую руку. Тут у меня начинает пищать вай–ком, но я не обращаю внимания.
— Двери прямо как на подлодке. — Голос у Эми неожиданно срывается, и это заставляет меня поднять глаза.
Судорожно пытаюсь вспомнить, что такое подлодка. Вроде бы подводная. Я даже не знал, что они и правда существовали. В конце концов, мне раньше казалось, что океан никак не может быть таким огромным, как Эми описала.
— Они герметичные, — объясняю я. — На капитанском мостике тоже такая, и еще между уровнями. На случай повреждения, если один из уровней разгерметизируется, можно запереть дверь и… — Не закончив, я снова сосредоточиваюсь на списке.
— Когда я была маленькая, папа как–то взял меня с собой посмотреть на подводную лодку «Пампанито» — название помню только потому, что оно показалось мне ужасно смешным. Я бегала по узеньким коридорам и распевала: «Пампанито! Пампанито! Пам–па–НИТО!» Отец пытался меня догнать и в конце концов стукнулся головой о косяк двери. Чуть не отключился.
Она тихонько смеется, но смех тут же застывает. Поднимаю глаза от листка — Эми остекленевшими глазами смотрит в стену.
Готовый сделать что угодно, лишь бы снова ее развеселить, я даю ей посмотреть на звезды: торопливо вбиваю код — «годспид», — и дверь шлюза распахивается, открывая взгляду небо с миллионами мерцающих точек.
Глядя на звезды в первый раз в жизни, я думал, что моя жизнь изменилась навсегда. Что я сам изменился, будто бы стал другим человеком просто из–за того, что увидел блестящие искорки в миллионе миль от себя. Но теперь, глядя на них, я ничего не чувствую. Я больше в них не верю. Объявив жителям корабля, что отныне они свободны быть собой, я позвал сюда всех, кому интересно посмотреть на звезды — на настоящие звезды. Некоторые пришли. Гораздо меньше, чем я ожидал. И тогда я понял: если вы всю свою жизнь прожили на десяти квадратных милях, обнесенных сталью, проще забыть, что снаружи тоже что–то есть. Жить в клетке не так больно, если убедить себя, что это вовсе не клетка.
Вот почему я не могу никому рассказать о том, что двигатель не работает.
Взгляд притягивает красное пятно на клавиатуре. Конечно, когда–нибудь следы краски, которые Харли оставил по всему «Годспиду», сотрутся, а звезды продолжат сиять… но все равно пестрые росчерки Харли мне дороже.
Харли умер ради… э–э–э… я не знаю точно, ради чего. Знаю только, что его больше нет и я скучаю. А вот Кейли, если верить Ориону, отдала жизнь за правду.
Его слова начинают навязчиво звучать в голове, но я рад — не могу больше думать о Харли и бессмысленных звездах.
Лучше поразмыслить над головоломкой Ориона. Он, кажется, знал о двигателе корабля больше, чем кто–либо. Если у меня выйдет разгадать эту долбаную загадку, может, я пойму, почему двигатель остановился, может, даже узнаю, как снова его запустить. Сложи…
Снова перевожу взгляд на список, который нашла Эми. Рядом с каждым из двадцати семи имен стоит номер криокамеры. А что, если сложить надо было эти номера?
Тысяча двести семьдесят.
— Что ты делаешь? — спрашивает Эми.
Пробую вбить 1270 на все двери, начиная с самой большой в конце коридора.
Последняя открывается.
Внутри полная темнота. Пахнет пылью и смазкой. Мне вспоминаются последние слова Ориона перед
