Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
конечно, они разбросаны по всему кораблю, но, по крайней мере, я буду знать, что вот эти точно не попадут в ненужные руки.
Док мрачно хмурится, но смотрит он не на меня, а туда, где скрылся Барти.
— Это ее нашли мертвой.
Взлетаю по ступенькам дома Харли. Не знаю, что я ожидал там увидеть — его мать уже мертва. В трейлере все точно так, как было — грязно и слегка воняет. Лил лежит, разметавшись на постели, там же, где мы с Эми ее оставили.
На лбу ее бледнеют три зеленоватых пятна. На каждом пластыре написано по слову.
Следуй за лидером.
— Ты ведь понимаешь, что это значит? — спрашивает Док. Я не отвечаю, и он добавляет: — Это было убийство. Кто–то убил Лил. Для тебя.
— Для меня? — Не могу оторвать глаз от ее тела. Такое ощущение, будто оно вплавилось в кровать.
— Следуй за лидером. Это предупреждение для остальных, для тех, кто протестует.
— Но Лил не протестовала. Она не поддерживала Барти, никогда не выступала против меня…
— Она не работала. — Док садится на кровать рядом с Лил и один за другим отклеивает пластыри. Они чуть приподнимают кожу и отрываются с тихим шипящим звуком. — Те, кто не работает, не поддерживает жизнь на корабле… идут против тебя.
Док ждет, когда я отведу взгляд от Лил.
— Ее убили ради тебя, — четко, медленно произносит он, как будто желает убедиться, что я понимаю: вина за ее смерть ложится на мои плечи.
Не могу сидеть на месте. Бегать я, допустим, перестала, но у меня не получается думать на криоуровне, напичканном закрытыми дверьми, которые надо мной насмехаются. Мне надо двигаться. Но стоит мне добраться до фойе Больницы, как я оказываюсь в толпе скандалящих пациентов и обозленных медсестер, количество которых, кажется, увеличивается с каждой секундой.
— Он безопасен! — громко объясняет какой–то женщине Кит, ассистентка Дока. — От одного тебе ничего не будет!
— Откуда мне знать? — спрашивает та. Голос ее звучит глухо, будто она плакала.
— Ну, сама посмотри, — говорит Кит раздраженно. — Сейчас же с тобой все нормально, так?
— Вроде бы… но…
Девушка с рычанием поворачивается и отходит прочь, едва не врезавшись по дороге в меня.
— Прости, — говорит она.
— Ничего. Что случилось?
— Да эти проклятые пластыри. Люди беспокоятся, что они их убьют, но при передозировке они бы уже были мертвы. Вот только попробуй им это втолковать.
— Какие пластыри?
Кит вынимает из кармана халата квадратный зеленый пластырь и показывает мне.
— Док разработал их для пациентов с депрессией. Они отлично помогают. Если наклеить один. Вот только началась паника из–за того, что три штуки могут убить.
— Что в них?
— Фидус. — Она отвечает бесстрастно, но все же ждет моей реакции.
Фидус. Я думала, с этим мы разобрались.
Какая–то часть меня сердится. Очень, очень сердится. Я думала, мы со Старшим договорились. Думала, что он обещал. Больше никакого фидуса. С другой стороны, мне не забыть, как разошлась вчера толпа в Городе.
— Мы все умрем! — вдруг начинает голосить та женщина, с которой спорила Кит.
И хватает ее за лацканы халата так крепко, что костяшки белеют.
Кит кладет ладонь ей на запястье, и, к моему изумлению, та послушно отцепляет руки, роняет их по швам и расслабляется.
— Вот, ведь так лучше, правда? — мягко спрашивает Кит.
Женщина не отвечает. И тут я замечаю у нее на ладони бледно–зеленый пластырь.
Кит ведет ее к креслу у стены и оставляет там. Дотом поворачивается ко мне с довольным лицом, и я против воли улыбаюсь в ответ. Сработало. Может, если бы вчера в Городе у Старшего были такие пластыри, все бы кончилось спокойнее. И если бы у меня был с собой пластырь, когда Лютор ворвался в зал художественной литературы…
— А можно мне тоже таких? — спрашиваю я.
Она прищуривается.
— Ты же слышала, они опасны. Мы пытаемся вернуть те, что украли из наших запасов. Только мне, Доку и медсестрам разрешается их хранить.
Интересно. Значит, их украли.
— А можно тогда хотя бы один?
Лицо Кит смягчается. Наверное, она думает, будто у меня депрессия из–за того, что я единственная «странная» на корабле — она всегда относилась ко мне ласково, просто удушающе ласково, как некоторые люди относятся к инвалидам.
— Не говори Доку, — шепчет она, украдкой подавая мне пластырь. Я прячу его в карман, к пленке, которую принесла из оружейной.
Перед тем как выйти из Больницы, я натягиваю капюшон, но с шарфом решаю не мучиться — в конце концов, теперь я вооружена пластырем. Направляюсь прямо к Регистратеке.
Надежда слабая,
