Звездный ковчег

к кровати. Отсоединенная кислородная трубка заставляет его нахмуриться. Он проверяет мне пульс, светит фонариком в глаза.
— Отлично, — отмахиваюсь я.
Наконец Док, кажется, приходит к такому же выводу и садится на стул рядом с Эми.
— А теперь, — начинает он, и его обычно спокойный голос звучит жестко, — может, ты объяснишь мне, как ты додумался до этого своей чугунной башкой?
Я открываю рот, но ничего не отвечаю. Взгляд перепрыгивает на Эми — насколько Док в курсе событий? — и она легонько качает головой.
— Не пытайся ничего от меня скрывать. — Док чуть повышает голос. — Я прекрасно понимаю, что вы там делали.
— Э–э–э… правда?
Док испепеляет меня взглядом.
— Мне известно, что это за костюм. Он для выхода наружу. Орион однажды чинил что–то на поверхности корабля. И вы, значит, нашли его и подумали: «Давай–ка пойдем в космос, поиграем!»
— Неправда… — начинаю было я, но тут Эми делает страшные глаза.
— Старший, я понимаю, честно. — Голос Дока снова возвращается к спокойному, ровному тону, каким он обычно спрашивает, как я себя чувствую, перед тем, как предложить успокоительный пластырь. — Ты хотел посмотреть, каково там, снаружи. Но нужно же соображать. Этим костюмам сотни лет. Сомневаюсь, что хоть один из них полностью исправен. — Он колеблется, избегая смотреть мне в глаза. — Старший… ты слишком важен для корабля. Орион заморожен, фидус отменили… мы не можем сейчас рисковать. Не тобой.
К моему изумлению, Док закрывает лицо руками — никогда в жизни не видел у него такой эмоциональной реакции.
Бип, бип–бип.
Я тянусь выключить вай–ком.
— Тебя вызывают? Лучше прими вызов. — Он снова смотрит на меня гневно. — Твои безумные выходки не освобождают тебя от обязанностей.
— Знаю, — говорю я уязвленно и нажимаю кнопку.
Док перестает хмуриться и, кажется, собирается уже извиниться, но я поднимаю палец, показывая, что занят.
Отключившись, поднимаюсь с кровати. Эми, кажется, хотела бы уложить меня обратно, но не выйдет.
— Эми. — Я пытаюсь взглядом сказать все, что не могу произнести вслух. — Потом нам нужно будет обсудить. Одну вещь.
Она кивает.
— Но сейчас я должен идти.
На выходе из комнаты Эми хватает меня за локоть.
— Что случилось? — спрашивает она, и в этих трех словах ясно слышна просьба остаться с ней.
Но я не могу.
— Марай умерла.

Без Старшего комната кажется пустой. Пытаюсь припомнить Марай — она была первым корабельщиком, вроде как правой рукой Старшего. Высокая, все дела, со строгой прической и пронзительным взглядом, но кроме внешности я о ней ничего толком не знаю.
А теперь слишком поздно.
И она уже не увидит новой планеты.
В животе ворочается чувство вины. Нельзя так радоваться, когда кто–то умер. Но… мы добрались! Корабль все–таки приземлится! Проходя по общей комнате Больницы, я останавливаюсь, чтобы посмотреть в огромное окно, мысленно заменяя идеально ровные холмы и нагромождение трейлеров далекого Города лесами, океанами и небом.
Мы долетели.
К себе в комнату я возвращаюсь с улыбкой удовлетворения. Можно ненавидеть Ориона за рее, что он натворил с тех пор, как я проснулась, но нельзя отрицать, что это его подсказки приведи нас со Старшим прямо к Центавра–Земле.
И едва не привели к смерти.
Руки по собственной воле поднимаются к лицу, и я касаюсь губ. Этот поцелуй… Я не думала о том, что делаю, а просто сделала, и все.
И вот теперь не могу забыть вкус его губ. Я сказала правду о том, что без него мне не нужна новая планета?
Да.
Но… если — нет, когда корабль сядет, все изменится.
Это такая же истина, как наш поцелуй.
Качаю головой. Не могу сейчас об этом думать.
Запершись в спальне, вынимаю сонет Шекспира из комнаты со скафандрами. Мне думается, что надо бы вернуться за «Маленьким принцем», который обнаружился там же, но я пока что не представляю себе, как вернуться на криоуровень. При мысли о шлюзе у меня перед глазами тут же встает картина, как Старший бездыханным рухнул на пол. Мне никак не забыть то мгновение, когда я уже решила, что все кончено.
Провожу пальцем по гладкому краю страницы. Едва ли Орион сам вырезал ее из книги сонетов. Кто–то подделывает послания, это точно. Бросив сонет на стол, принимаюсь мерить комнату шагами. Если планета и была тем, что скрывал Орион, нам уже даже не нужна новая подсказка. Но что, если это еще не ответ?
Он ведь говорил, что у нас будет выбор. Что я должна буду принять решение. Значит, это что–то еще… важнее даже, чем планета.
Отчасти я чувствую