Звездный ковчег

шире, так что мне приходится просачиваться внутрь. В полоске света, идущей с уровня фермеров, я различаю во тьме большую ручку на двери, металлический пол, квадратную панель на стене на уровне глаз.
И лестницу.
Всем своим весом наваливаюсь на дверь с той стороны, и трехдюймовый кусок металла встает на место. На секунду меня охватывает паника, и я тяну за огромную ручку, так что дверь слегка распахивается, открывая тоненькую полоску травы и земли уровня фермеров. Отсюда можно выбраться. Вздохнув с облегчением, снова ее закрываю.
Здесь пусто и тихо. Делаю глубокий вдох, а шум моего дыхания удивляет меня сильнее, чем вкус пыли и спертый воздух.
В чернильной темноте совсем ничего не видно. Я шарю по прохладной металлической стенке, пока не натыкаюсь пальцами на пластиковый квадрат, утопленный в стену, который заметила, когда заходила. Пластик держится на петлях, а под ним спрятан выключатель, точно такой же, как на Земле. Неудивительно, что свет тут включается по–старому, ведь это место входит в изначальную конструкцию корабля.
Но включается не верхний свет; вместо этого светиться начинают ступени. Я подбираюсь ближе, и шаги мои глухо отдаются на металлическом полу. Тоненькие полоски светодиодов бегут по перилам с обеих сторон лестницы и по передней части каждой ступеньки. Огоньки заключены в пластиковые трубки, почти как наружные рождественские гирлянды.
Тут мои мысли замирают.
Раньше, подумав о Рождестве, я непременно начала бы вспоминать Землю и мучиться болезненной тоской по всему, что мне никогда уже не вернуть.
Теперь же я мысленно произношу это слово и не чувствую ничего, кроме отголоска тупой, фантомной боли в ампутированной части жизни.
Встряхнув головой, кладу руку на перила. Из–за огней пальцы будто светятся розовым. Поднимаюсь на первую ступеньку и смотрю вверх — лестница уходит все выше и выше, расходясь в стороны, как уровни на парковке. Пытаюсь подсчитать, сколько раз она поворачивает, но вверху огни сливаются в единое пятно. «Годспид» оказывается высотой с небоскреб. Когда мы в последний раз были в Нью–Йорке, я допыталась подняться на Эмпайр–стейт–билдинг по лестнице. Мы с родителями побежали наперегонки, я одолела сорок пролетов и сдалась — даже полпути не осилила. Эта лестница, кажется, больше раза в два — она тянется через весь корабль, до самого уровня хранителей, к Старшему.
А где же криоуровень? Где ступеньки, что ведут туда, вниз?
От лестницы бреду к стене. Там, снаружи, космос… а дальше планета. Так странно. Стена уровня фермеров определенно тоньше — металл относительно теплый, а дверь не слишком тяжелая, а ведь она той же толщины, что и стена. А вот внешние стены кажутся громадными. Стальные балки выгибаются вверх под меньшим Углом, чем купол над фермерами. Заклепки здесь гораздо, гораздо толще, размером с мою ладонь.
Прикладываю руку к металлу, и на ней остается рыжевато–коричневая пыль. Эта стена холодней, и выглядит она солидно и тяжеловесно.
И все же на уровне фермеров, где просторно, светло и тепло, я чувствую себя в ловушке, в клетке. А здесь, вплотную с толстой, тяжелой стеной, в узком изогнутом коридоре, полутемном, пахнущем металлом и пылью, — здесь я чувствую себя ближе к миру.
К свободе.
Вскоре обнаруживается и вторая лестница, змеящаяся вниз между центром «Годспида» и Вселенной. Ее ступени более узкие и крутые, они спускаются вниз, видимо, на криоуровень. Мне ужасно хочется исследовать ее — единственное место, в которое она может вести, это последняя, запертая комната. Но нельзя идти туда без Старшего. Исследовать корабль без него кажется мне предательством.
Возвращаюсь обратно к двери на уровень фермеров. Орион сказал, что жил здесь, пока прятался от Старейшины. Не могу представить, чтобы кто–то добровольно заточил себя в эту узкую темную нору, где нет даже фальшивого солнца–лампочки. Сколько дней прошло, прежде чем он понял, что больше не может выносить эту тьму, и выполз обратно к фермерам под личиной регистратора? Какую стену он подпирал спиной, сидя тут долгими часами — внешнюю или внутреннюю?
Как бы там ни было, это идеальное укрытие. Никто даже не знает, что лестница вообще существует.
Как–то мама читала лекцию на конференции генетиков в Атланте, и нас там поселили в пафосный отель. Я большую часть поездки провела в бассейне, а в последний день, возвращаясь в номер, обнаружила, что лифт сломан. Мне понадобилось полчаса, чтобы найти лестницу — она оказалась спрятана за дверью с табличкой микроскопических размеров. Целую неделю я прожила, не зная, где лестница, даже не думая о ней, хотя логично, что в отеле обязательно должна быть лестница, хоть где–нибудь.
Жители «Годспида»