Звездный ковчег

что может делать все, что хочет. Возможно, Барти даже от него заразился этой мыслью.
Старший поднимается на ноги.
— Спасибо, что рассказала, Эми, — повторяет он.
— Старший?
Но он уже уходит прочь, сжимая перепачканные травой и грязью кулаки.

— Старший, там… ты нужен в Городе.
Вызов от Дока поступает в самое неподходящее время. Когда Эми все мне рассказала, я сразу же решил разыскать Лютора. В жизни еще никогда не был настолько зол. Я все еще чувствую, как ярость струится по венам, хотя и успела немного подостыть.
— Космос побери! Я только и делаю, что бегаю по всему кораблю! Как меня это достало!
На секунду в вай–коме настает тишина.
— Тебе недолго осталось этим заниматься.
Сначала я думаю, что он говорит о нашей планете, но нет… я ему еще не рассказывал. В курсе только Эми и главные корабельщики.
— В каком смысле?
— Старший, это полный хаос. Это… бунт.
— Зараза!
— Думаю, это Барти, но… в общем, тебе нужно все увидеть самому.
От криоуровня до Города путь неблизкий, но тревога в голосе Дока подгоняет меня. Еще не добравшись, я уже понимаю, что случилось что–то очень–очень плохое. Сначала это становится слышно… или, скорее, не слышно. Не слышно привычных звуков Города, дневного фонового шума множества живущих и работающих здесь людей. Вместо него раздаются лишь приглушенные голоса и шаги.
И тут я вижу.
Пункт распределения продовольствия находится в конце главной улицы — вот там–то все и собрались. И все смотрят на одно и то же.
На мертвое тело Фридрика.
Его тело так густо оклеено медпластырями, что они похожи на чешую. Кто–то взял огромный отрез ткани, видно, стащил в квартале ткачей, и вывесил его из окна третьего этажа. Тело Фридрика висит посредине, кое–как прижимая ткань руками и головой, перекинутыми вперед.
По импровизированному транспаранту тянется надпись огромными черными буквами: Следуй за лидером.
— Это послание! — раздается вдруг рык. Оторвавшись от ткани и тела, я опускаю взгляд к фасаду пункта распределения. Перед ним стоит Барти.
И понимаю, что люди молчали не потому, что смотрели на мертвого Фридрика. Они молчали, ожидая, что скажет Барти.
— Все, кто не будет слепо подчиняться лидеру, — издевательски повторяет он, — будут устранены! Мы ведь видели, что случилось со Стиви? Стоило ему сказать слово против Старшего — и все, готов!
«Сказать слово» — это все–таки преуменьшение. В конце концов, он мне кулаком по лицу врезал.
— И все мы знаем позицию Фридрика! Он пытался спасти нас, держать кладовые под контролем — и вот чем это кончилось! Старший заставил его раздавать еду, а теперь ее не хватает! А когда он возмутился… — Барти делает драматическую паузу и указывает рукой вверх, на тело. — Его заставили замолчать!
Если Барти пытается разжечь революцию, то у него не особенно получается. Передние ряды поддерживают его криками, но я не могу удержаться от злорадной улыбки, видя, что как минимум две трети толпы молчит — люди, конечно, нервничают, но не настолько, чтобы сбросить единственное правительство, которое у них когда–либо было.
И все же я не собираюсь терпеть то, что он стоит тут и рассказывает про меня вранье.
Нажимаю кнопку вай–кома и запрашиваю общий вызов.
— Внимание, жители «Годспида», — говорю я. Передние ряды замолкают. Многие оборачиваются ко мне. — Как вам всем хорошо известно, система Старейшин существует уже бесчисленные поколения. Я решил работать несколько иначе, чем мой предшественник. Я решил дать вам возможность делать выбор.
Бип, бип–бип.
— Внимание, жители «Годспида», — раздается в моем вай–коме голос Барти. Вскидываю голову. Барти смотрит поверх толпы прямо на меня. — Старший не единственный, кто может управлять вай–комами. Но он прав. Он дал нам выбор. И за это я ему благодарен. — Он слегка склоняет голову в мою сторону. — Потому что он дал вам возможность выбрать себе другого командира.
Теперь внимание толпы полностью обратилось на Барти. Вот зараза, как же он умудрился так настроить свой вай–ком? Функция общего вызова доступна только нескольким избранным членам экипажа — мне, Доку, первому корабельщику… Барти, должно быть, взломал систему.
Бью ладонью по кнопке.
— Сброс, — командую я и начинаю новый общий вызов: — Жители «Годспида»! — говорю так громко, как только могу. — Успокойтесь. Сейчас не время для мятежей и инакомыслия. Сегодня утром я выяснил, что мы гораздо ближе к Центавра–Земле, чем считалось. В ближайшее время можно начать подготовку к приземлению.