Звездный ковчег

Осталось недолго. Нужно только…
— ВРАНЬЕ! — рычит Барти, не через вай–ком, а просто со своего стратегического пункта на пороге здания. Лицо его искажено яростью, и слово срывается с губ, будто камень, брошенный в толпу.
— Я не вру. — Мой голос в вай–коме дрожит от напряжения. — Пожалуйста, успокойтесь все. Наша миссия…
Бип, бип–бип.
— К звездам миссию! — орет Барти, теперь уже в вай–ком. — Старший просто опять пытается вами манипулировать! Оглядитесь вокруг, друзья! Это — вот это — все, что у нас есть! «Годспид» — наш дом, нет больше смысла мечтать о Центавра–Земле! Есть только дом — и свобода!
— Я дал вам свободу! — кричу я, забыв включить вай–ком. Но не успеваю, Барти меня сбрасывает.
— Пусть говорит, что дал вам свободу, но подумайте, сколько всего он по–прежнему контролирует. Он принимает все решения. Он решает, кто ест и сколько. Он решает, кому принимать какие лекарства, и это из–за него ядовитый фидус снова появился на корабле. Это было его решение, его выбор, а поплатились вы.
Вспоминаю тот день, когда встретил его в Регистратеке. «Техническая инструкция по системам коммуникации». И «История Великой французской революции». Наверное, это он взломал пленочную сеть… интересно, если бы я повел себя иначе, может, его протесты кончились бы на этом, а не превратились в сборище вокруг мертвого тела Фридрика?
— Так что насчет еды? — кричит кто–то из дальних рядов.
Барти толкает двери пункта распределения.
— Берите, что можете! — кричит он. — Там не так много осталось.
И вот тогда начинается.
Люди волной начинают ломиться в здание, влезают в разбитые окна. Толпа так быстро наступает, что Барти приходится торопливо юркнуть в сторону. Люди с боем выбираются назад, катя перед собой бочки или таща на спинах тяжелые мешки с едой. На них нападают другие, разрывают мешки и принимаются драться за их содержимое. В суматохе тело Фридрика соскальзывает из своего ненадежного положения на транспаранте и грохается на землю. Толпа отстраняется, но тут же снова затапливает то место, где он упал, в жадной гонке за едой не обращая внимания на тело.
Начинаются драки. Сначала люди просто толкаются, пробираясь в толпе туда, где можно поживиться. Толчки превращаются в тумаки, а те — в полновесные удары. Позабыв о еде, люди начинают бороться друг с другом. Мужчина покрупнее бьет более щуплого в челюсть, и над толпой разлетаются брызги крови. Друзья щуплого подключаются к драке, и скоро тычков, пинков и криков уже столько, что зачинщики теряются в море мелькающих кулаков и крови, в шуме ударов плоти о плоть.
Я видел разлад Сол–Земли на видео и фото с пленок. Но здесь все не так. Здесь все происходит вокруг меня.
Какая–то женщина вопит: «Прочь с дороги! и по улице с шумом прокатывается бочка с молоком. Она гонится за ней, крича на каждого, кто оказывается слишком близко.
— Теплицы! — раздается мужской голос. Примерно человек двадцать сворачивают с главной улицы к огородам. Идиоты. Они ведь загубят там каждый росток.
Я пытаюсь сделать еще один общий вызов. Никто даже не замечает.
Какой–то мужчина отталкивает с дороги женщину с такой силой, что она падает на землю. Другой мужчина бросается к ней на защиту и дает первому кулаком. Не успеваю я среагировать, как дерутся уже четверо. Видя это, женщина отползает в сторону. Мешок с едой, который нес первый, падает на землю, рассыпая во все стороны содержимое — помидоры и перцы. Кто–то подбирает раздавленные овощи и начинает кидаться ими в дерущихся. Куча–мала все растет и растет.
И тут один из них поворачивается ко мне. Я все это время стоял позади, подальше от бушующей толпы… а надо было сматываться.
— Старший! — вопит он. — Держи его!
Все поворачиваются разом, будто многоголовое чудище, готовое напасть.
— Пожар! — раздается крик. Из окон тянется струя дыма и извивается вокруг стяга с надписью «Следуй за лидером».
Пока они отвлеклись, я бросаюсь бежать. Свернув с главной улицы, нажимаю кнопку вай–кома.
— Эми, — начинаю я, как только она принимает вызов, — иди в свою комнату. Запри дверь. — И отключаюсь, прежде чем она успевает ответить.
Бегу прямиком к гравтрубе. Многие другие тоже бегут, прячутся, спешат к себе домой или в поля, торопятся, как и я, найти хоть какое–нибудь убежище. Мужчина тянет женщину за собой в лавку мясника, хватает нож и встает в дверях, ожидая, кто осмелится напасть. Еще одна женщина падает на ступеньках собственного дома, стискивая живот и крича.
Чем выше меня засасывает гравтруба, тем яснее я вижу хаос, растекающийся по уровню. Пункт распределения охвачен пламенем, и густой черный дым красит небо над ним в серый цвет.
Глаза медленно привыкают к уровню корабельщиков.