Звездный посланник

плюс еще два истребителя, плюс флаеры, плюс Шаргион – это уже сила, и мы как следует потреплем чужих. А может, и разнесем их. Я считаю, надо улетать, и как можно скорее, не теряя времени.
– Живой корабль? – удивился Коля. – Это как так может быть?
– Да какая разница? – досадливо сказал Петр. – Не до того сейчас. Потом расскажем, время будет. Сейчас мы тебя спустим обратно, а сами уйдем на Алусию. Верно, Сильмара?
– Верно, Петр! – Сильмара сурово посмотрела на Колю и сказала по-русски: – Верить – мы прийти. Скоро. Надрать зад!
– Хорошо бы… – усмехнулся Коля, – вы на этом корабле спуститесь или на флаере меня отвезете? Я должен сообщить о вашем решении. И еще – о каких сроках идет речь? Сколько нам ждать прибытия Славы?
– Сутки мы летим до Алусии – я постараюсь выжать из двигателей все, что возможно. Может, и быстрее получится. Шаргион тут будет за минуты, но вопрос в том, готов ли Слава – что там у них делается, мы не знаем. Он загружался товаром для керкаров, его может не быть на месте. В общем, сутки с небольшим, я думаю. Продержитесь это время, как можете. Мы прилетим! Обязательно прилетим! – Петр кивнул Коле и исчез.
– Олег, давай во флаер – отвезешь Колю. Петр, готовься к старту. Как только вернется Олег, жми по полной! Олег, броню нацепи, зачем снял?
– Да душно в ней, я быстро – р-раз, и обратно!
– Нацепи, зараза! Я чего тебе сказала! Ну что за парень, вернется – выпорю палкой! – Сильмара досадливо махнула рукой и углубилась в рассматривание телезаписей сожженной Земли.
Флаер начал снижение. Двадцать километров высоты для аппарата, в несколько раз превышающего скорость звука, – это не расстояние.
Колю ждали – группа спецназа, автомобили. Его тут же увлекли в стоящий рядом джип, и тот сорвался с места, увозя своих пассажиров под укрытие бомбоубежища.
Олег проводил их взглядом, закрыл дверь флаера. Потом мягко поднял его с площади, задрал нос, нацеливая в нужную точку неба. Перед тем как рвануть почти вертикально вверх, обвел взглядом пространство вокруг и внезапно увидел три темные точки, стремительно приближающиеся к отъезжающим с площади машинам. Вначале он принял их за истребители ВВС России, но через несколько мгновений стало ясно, что перед ним боевые флаеры, похожие на тот, на котором летал он, – только без вмятин и царапин. Новые мишины, как с иголочки. Само собой стало ясно, что если эти флаеры не принадлежат Славе, значит, это враги. Других флаеров на Земле не было.
Два летательных аппарата отделились от группы и помчались к нему, а один резко свернул и открыл огонь по петлявшим из стороны в сторону машинам.
Олег перевернул флаер на спину, так, что Красная площадь с ее строениями оказалась внизу, накренив аппарат, по сложной траектории ринулся к одиночному флаеру, который охотился за джипом с Колей.
– Нападение! Машину с Колей атакует флаер! Два атакуют меня! Принимаю бой, присоединяйтесь!
Кровь в жилах Олега пела, бурлила, кипела – атака! Вот оно и пришло – бой!
Флаер ударил по вражескому летательному аппарату всей мощью – бластер, две ракеты с антиматерией. Вернее, две ракеты, потом бластер. Основная тактика была такова: ракетами с антиматерией напрячь генераторы защитного поля, чтобы они не успели закрыть образовавшуюся от взрывов дыру, и в эту дыру засадить луч бластера.
Это ему виртуозно удалось – Олег вообще от природы был довольно ловким и быстрым парнем, а наложенная на его мозг матрица одного из лучших пилотов вселенной (обошлось в большую копеечку!) помогала ему мгновенно и адекватно реагировать на любые происки врага. Флаер стал продолжением его рук, ног, головы и тела – он вертелся в воздухе так же естественно, как если бы бегал и прыгал.
Луч бластера, ударившись в незащищенную полем корму флаера, в самую его «нежную» точку, испарил броню вместе с обшивкой, проделал в ней небольшую дырочку, сантиметр в диаметре, прошедшую в глубь флаера метра на три. Олег стрелял максимально сконцентрированным лучом – так было больше шансов промахнуться, но и нагрузка на броню в точке соприкосновения была, конечно, во много раз больше, чем если бы он применял широкий луч. Вся мощь бластера, мощь флаера, сконцентрировалась в этом точном уколе шпагой.
И вражеский флаер умер. Луч попал точно в батареи, в которых хранился запас энергии для серийных выстрелов бластера, и они, освобожденные от защитной оболочки и энергетических полей, удерживающих эту энергию в блестящих блоках, выплеснули всю мощь в пространство.
Корму флаера просто вырвало, как если бы кто-то аккуратно, гигантским топором, вырубил ее из аппарата. Тот беспомощно замер в воздухе, а затем, беспорядочно кувыркаясь, полетел к земле. Через