Такое солдату срочной службы, артиллеристскому разведчику Сашке Заречневу не могло присниться даже в самом кошмарном сне. С трудом придя в себя после нестерпимой головной боли, землянин с содроганием понимает, что находится на другой планете, в чуждом мире.
Авторы: Баталов Сергей Александрович
дыхание и сильнее забилось сердце. Зеленый верзила хотел что-то сказать в свое оправдание, но все слова стали в горле комом, и он только виновато опустил голову, разглядывая когти на ногах, испачканные чем-то красным и липким. Он тяжело вздохнул и, не поднимая головы, пошел к повозке – забирать свой немудрящий скарб, состоящий из одной-единственной котомки с лямками. Внутри баула находилось немного еды, вода, бальзам, плетеный самодельный гамак, кое-что из одежды и обувки…
Ар’рахха проводили внутрь горы, на которой стоял Храм, и оставили одного в тесной низенькой хижине, выгрызенной прямо в камне. Молодой следопыт выбросил в коридор не внушающее доверия деревянное ложе, наверняка кишащее насекомыми, отыскал несколько крючьев, вбитых в стену, и повесил на них свою плетеную постель. Времени до первого выхода на арену оставалось довольно много. Он вытянулся в гамаке, закрыл глаза и мысленно попытался отыскать своего светлокожего бесхвостого спутника среди бесчисленных ячеек каменных хижин вдоль наклонного коридора.
…Не удалось. Он вновь огорченно вздохнул, повернулся на бок и незаметно для себя уснул.
Уход в опочивальню Отца Богов Верховный Жрец провожал на вершине Храма Воли Богов. Дальние прибрежные улочки и бухта уже начали тонуть в полумраке вечерних сумерек. Многочисленные ручейки драков, со всех сторон города стекающихся к подножью Храма Воли Богов сверху оттого были еще больше похожи на наполненные кровью кровеносные сосуды неведомого существа. Подобно осьминогу, оно закинуло свои многометровые щупальца в самое нутро мегаполиса, через кварталы богачей и ремесленников пробралось к самым отдаленным, бедным, трущобным районам рыбаков и теперь с наслаждением качало из него жизненные соки… По мере приближения к Храму щупальца сливались, становились толще, начинали виться между многочисленными палаточными городками, образованными прибывшими издалека почитателями самого захватывающего праздника Года… Наконец, ручейки сливались в одну-единственную струю, впадавшую в темный портал главного входа почти под ногами Понтифика.
Вход в амфитеатр был платный. И был он весьма и весьма недешев. Многие из небогатых горожан по нескольку Лет понемногу скапливали средства специально для того, чтобы иметь возможность хотя бы раз в жизни увидеть гладиаторские бои Игр Богов.
Верховный Жрец дождался, когда темно-красный диск целиком поглотит горбатая чернь горизонта, и только после этого дал знак невидимым сигнальщикам.
Взревели трубы. Во всю мощь своих тренированных легких трубачи возвестили окружающим что всего через несколько часов, сразу после восхода Сау начнется зрелище, ради которого сюда всего один раз в Год собираются драки, – смертельные бои с участием животных, гладиаторов и… даже самих зрителей.
Понтифик, громко приветствуемый многими тысячами собравшихся, сопровождаемый Жрецами всех уровней Посвящения, начал длинный спуск по спирали вниз по наружным лестницам Храма, на ходу отдавая какие-то распоряжения… Этот последний проход Верховного Жреца и его свиты перед началом Игр перед прибывшими со всех концов континента драками также был составной частью представления, демонстрацией всей иерархической структуры Храма и четкой организованности его работы.
В обществе драков, опирающемся на почитание единоборства и проповедующем культ личного успеха, наверняка могут быть оценены только такие качества, как мужество, сила, храбрость, благородство, – примерно так мыслил человек, подтягивая слегка ослабшие от воды кожаные ремешки подошвы на одном из самодельных мокасинов, изготовленных из куска драконьей кожи.
В гладиаторских боях все гораздо проще и одновременно – сложнее. Победитель единоборства, а потом всего турнира здесь только один. И единственная его награда не имеет цены, поскольку для каждого бойца она – своя, и она – бесценна. Часто – это жизнь гладиатора. Часто, но не всегда. Для драка или человека – не имеет значения; для бойца, вышедшего на арену сразиться и знающего, что он, скорее всего, погибнет, на первом месте зачастую другие приоритеты. И стержневой из них – это честь.
Умирают все. Кто-то от старости, кто-то от несчастного случая, иные – от болезни или передозировки наркотиков… Бойцу, который знает, что может умереть на арене, важен не только факт смерти. Имеет значение то,
как он погибнет, как встретит смерть, как он будет вести себя в мгновения, ей предшествующие… Для гладиатора, добровольно идущего на верную гибель, имеет значение не только итог конкретной схватки или поединка, для него важно, что о нем будут говорить все оставшиеся в живых. Сегодня, завтра, через месяц, через год… Всегда…
