Такое солдату срочной службы, артиллеристскому разведчику Сашке Заречневу не могло присниться даже в самом кошмарном сне. С трудом придя в себя после нестерпимой головной боли, землянин с содроганием понимает, что находится на другой планете, в чуждом мире.
Авторы: Баталов Сергей Александрович
(скрепя сердце Верховный Жрец вынужден был с этим согласиться) победу атаманши, второй день гладиаторских боев складывался весьма успешно. Самое главное – все поединки с хищниками удастся завершить за одну ночь. Это было большой удачей. Все последние Годы схватки между гладиаторами и плотоядными никогда не продолжались менее двух-трех ночей. К концу поединков уставали зрители, выматывались стражники, «сгорали» от ожидания гладиаторы… Нынешние Игры Богов складывались как никогда удачно… На одном дыхании прошел первый этап. Всего одна ночь потребовалась для выяснения отношений между зверями и драками…
Оставался всего один гладиатор… Но у Понтифика не было сомнений, что и он завершит свой поединок до наступления рассвета. Потому что этим гладиатором был Саш’ша…
…А вот у Сашки эти сомнения были… Глядя, с какой легкостью кошмарные создания убивают и разрывают на части гладиаторов, он заметно приуныл…
Когда мажордом проорал в свою медную кричалку его имя, амфитеатр, пресытившийся зрелищем смерти, отреагировал вяло… Александр на вдруг одеревеневших ногах шагнул на арену.
Из оружия у стены оставался только нож. Длинный, очевидно, боевой клинок или что-то вроде этого… Он одиноко, как-то сиротливо лежал у стены, матово отсвечивая розовым светом неизвестно как попавшего сюда первого луча предвестников Отца Богов. Сашка наклонился и поднял оружие. Коричневые кожаные ремешки, туго упеленавшие рукоять, – мягкие, теплые, немного шершавые, – приятно скользнули по ладони, удобно ложась в раскрытые пальцы… Александр несколько раз взмахнул оружием, оценивая его вес и сбалансированность…
Некоторые из зрителей, утомленные бессонной ночью, восприняли его поведение как нерешительность, как желание на несколько мгновений оттянуть неизбежное; то, что случится очень скоро… Послышались выкрики, требующие, чтобы Сашка побыстрее заканчивал выбор оружия, тем более что выбирать, собственно-то, и не из чего было…
У Александра неприятно засосало под ложечкой… Откуда-то появилось навязчивое желание бросить этот нож и сломя голову бежать прочь отсюда, подальше от этой арены, амфитеатра, зрителей… Подальше от жестоких и огромных хищников, каждый из которых мог прикончить его за долю секунды…
Преодолевая нарастающий страх, чувствуя, как целое полчище «мурашиков» поднимается вверх вдоль позвоночника, как деревенеют руки и отказываются слушаться ноги, Александр пошел к центру арены.
Сашка шел долго. Очень долго. За время, которое он потратил на путь к середине площадки для поединков, он успел вспомнить всю свою жизнь, но особенно ярко – тот момент, с которого он помнил себя… Ему было тогда полтора года. Дядя Витя из нескольких дощечек и большой зубастой шестеренки сделал «тачку». Он целый день катал его почти по такому же мягкому желтому песку прибрежной полосы тихой алтайской речушки. Позади нехитрого транспортного средства в одну мальчишечью силу оставались неровные строчки следов, рожденные босыми ногами дяди Вити и большой зубчатой звездочкой от какого-то давно умершего сельхозагрегата… Сашка успел почувствовать какое-то болезненное внимание всех зрителей, с любопытством или неприязнью рассматривавших неизвестное «животное», увидеть, что пустуют два места в первом ряду – те самые, которые в прошлый раз занимали К’нарр и его дочь… «Они же собирались сегодня быть на поединках с хищниками. С ними что-то случилось!!!» – кольнула гладиатора неприятная догадка.
«Надо срочно выбраться отсюда и узнать, в чем же дело!» – Как ни странно, эта мысль неожиданно успокоила Александра. Пропала дрожь в ногах. Исчезли все до единого холодные «мураши», всего секунду назад полчищами топтавшие его спину… У него вновь появилась цель. И он вновь готов был драться…
Сашка неожиданно ощутил приятную тяжесть клинка в своей руке. Он сделал последний шаг, отделявший его от невидимой точки, означавшей центр арены.
И тотчас же распахнулись ворота. На арену вылетел – именно вылетел – одним огромным скачком хищник, невиданный, огромный. Его по-жирафьи длинная, но гибкая и мускулистая шея плавно вырастала из могучего бочкообразного туловища и заканчивалась неожиданно изящной головой с могучими челюстями, маленькими, глубоко посаженными глазками и острым веретенообразным наростом на затылочной части головы. По бокам могучего туловища когтистыми столбами упирались в золотистый песок арены четыре лапы, которые и лапами-то назвать было» сложно. Три гигантских когтистых пальца оставляли в песке такие глубокие борозды, что при желании Сашка легко мог спрятаться в одной из них.
Вот только прятаться он не собирался.
Да это и не удалось бы. На арене чудовище мгновенно
