Десять тысяч лет жизни это много или мало? Все относительно, так говорит Эйнштейн. Если считать относительно человеческой жизни, то это бесконечно долго, а если относительно жизни Вселенной, то это лишь всего краткий миг. Как вы себя будете чувствовать, если только вчера по одному вашему слову двигались тысячные армады и вы могли повелевать миллиардами человеческих жизней? А сегодня вы человек себя не помнящий, человек потерявший память и вечный изгой. Но в вас еще осталась живая жилка, тот стальной стержень, что вам помогал идти по жизни и бороться за справедливость и собственную жизнь. Та сила, которая толкала тебя вперед и вперед!
Авторы: Хван Евгений
расширившими глазами следили за моими действиями. А когда те попробовали содержимое пайка, то только закатывали глаза от удовольствия, так им понравились пайки.
После долгого пути все слишком проголодались и пока разожгешь костер и приготовишь что-нибудь сдохнешь с голоду, поэтому я решил воспользоваться пайками, их у меня лежало в моей повозке больше двухсот. Для одного хватило бы надолго, а вот на пятерых этой еды слишком мало. Поэтому я поинтересовался у Кормуса, водится ли в пустыне какая-либо съедобная живность. На что тот ответил, да есть, водятся быстроногие коралли, но они настолько осторожны и чутки, что редко какому охотнику удается подстрелить это животное. На расстояние выстрела лука те даже и близко не подпускают. На что я хмыкнул и сказал *посмотрим*.
Устраивались мы в оазисе основательно и надолго. Зория пацанам и Кормусу перешила одежду из трофейных вещей. Теперь те уже не щеголяли в рванье, что высвечивала их худобу. Вот только для самой девушки не было ничего подходящего. Тогда я подаставал из повозки рулоны материи и отдал Зории, чтобы она из него сшила себе что-нибудь. Надо было видеть ее восторженные глаза, когда руками перебирала разноцветные рулоны, но она долго и упорно отнекивалась, через деда пытаясь мне объяснить, что для нее это очень дорого. И если в городе увидят на рабыне такие богатые одежды, то у ее хозяина, т. е. меня могут с властями возникнуть очень большие проблемы.
Я еще спросил у старика, с чего это? Кормус как мог мне объяснил, что в свое время когда их родители пропали с караваном, то они очень много дорогого товара набрали в долг и когда пришел срок отдавать, то к тому времени у них ничего не было. Их дом судья отсудил самому большому кредитору, а остальные расписки выкупил другой купец, ты его убил при нападении на тебя и всех его охранников. Они почему-то решили что справятся с тобой. Так вот он выкупил все долговые расписки у других и по решению судьи мы всей семьей пошли к нему в рабство и теперь мы твои рабы по праву сильного.
— Кормус, а как сделать вас свободными? — спросил у старика
— Я прихватил свиток, где там написано чьи мы рабы — немного подумав ответил тот — вам господин надо доказать, что мы принадлежим вам. А если вы этого не сможете доказать, то достаточно заплатить за каждого из нас по одному золотому и мы все свободны. Но это, господин, очень большие деньги, легче убить раба. Ведь за один золотой можно купить трех молодых крепких рабов, а не такого старого как я. Моя жизнь ничего не стоит — печально сказал старик.
На что я опять хмыкнул и ничего не ответил. Но Зорию все-таки заставил взять себе ткани на платья. Теперь та усиленно шила из нее себе одежду, а то мне неудобно, что ее платье светит такими дырами и сквозь него видно очень даже аппетитное молодое девичье тело. Та иногда замечала мои нескромные взгляды и очаровательно краснела.
Каждое утро я встаю и медитирую, не забываю наставления самого себя, что надо развивать свою магическую составляющую. Из рассказа старика я понял, что они не знают здесь никакую технику, она у них под строгим запретом. Есть даже что-то вроде нашей инквизиции, которые преследуют за ересь, технические знания. Все чудесные механизмы основаны на магии, амулетах и магических кристаллах. Ну, да если эту планету- тюрьму основали предтечи, то вся техника и технология у них под запретом. Но что-то я начинаю сомневаться в этом, технологии под запретом? Как-то это слишком мелко для предтечей. Нет, я думаю, что здесь кроется кое-что другое и вот эта разгадка меня вероятно приблизит к разгадке самой Зенаб 11, мне так кажется. Черт, как жаль что мой эспер не работает.
С каждым прожитым днем наше общение с Кормусом и разговорный язык все лучше и лучше. Раньше понимал их через пень-колоду, а сейчас спокойно могу изъяснятся и даже не запинаюсь. Моя тушенка уже подходит к концу. Надо что-то добавлять в кашу и пора выходит на охоту. Пешком по пустыне много не походишь, да и на верблюдах охотится тоже невозможно. Эти огромные корабли пустыни слишком медлительны. Остается, хоть и очень жалко горючего, но другого выхода пока не вижу, надо выгонять мою повозку. В первый раз, когда завел двигатель и немного проехал, проверяя свою эрзац-машину, то вся семейка старика, без исключения убежала от испуга за деревья и долго оттуда не выходили, пока я им не объяснил, что это магическая самобеглая коляска.
Еще ранее я вытащил из повозки свой большой английский лук и арбалет, и наделав мишени из чурбаков принялся оттачивать свое мастерство по стрельбе. Надо было видеть с какими восторженными глазами пацаны смотрели на мое оружие и стальные мечи. Такого, как мне сказал Кормус, оружия они еще не видели. А когда я решил
