Звезды смерти. Космический боевик

‘Штуку’ и откусывая своими атаками кусочки брони. ‘Штука’ держалась, периодически огрызаясь огнем. Воздушный бой шел на приличной высоте, и вражеские АКИ сбрасывали с хвоста ‘Штуку’ простым пикированием. И тяжелая ‘Штука’ была вынуждена бросать преследование и уходить на высоту — внизу ее с нетерпением ждали комендоры с ‘Союзов’ и ‘Леопардов’. Равновесие в этом бою колебалось, но постепенно смещалось в пользу АКИ герцога. Начал сказываться расклад два против одного при преимуществе в маневре. Пока ‘Штуку’ спасали толстая шкура и относительно слабое вооружение противников. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то из пилотов не засек заходящий на космопорт ‘Тандерболт’.
Пилот ‘Тандерболта’ молился. Он понимал, что шансов у него с напарником не просто мало, их нет совсем. Но он согласился лететь. Психологи хорошо поработали, все в земном контингенте были немного того… в хорошем смысле этого слова. Как выразился как-то Итиро — в них чувствовался дух самураев. Чуть-чуть, но он был. И пилот был готов выполнить этот самоубийственный приказ.
Он не ощущал ни злости, ни обиды. Главными его чувствами сейчас были предвкушение и спокойствие. А молитва… А что молитва? Она лишней не бывает. Пока есть время, почему бы и не помолиться? Потом может не хватить времени. Да и успокаивает она, и собраться помогает. Пилот вырос в весьма религиозной семье, и его родители были настоящие WASP*. Сам же он был не слишком религиозен и гораздо больше предпочитал полагаться на себя и свои силы и возможности, чем на бога. Родители были не очень довольны таким вот немного циничным рационализмом, и пытались, как могли, привить своему сыну свой взгляд на жизнь. Безуспешно, ну а следствием такого отношения были весьма натянутые отношения между родителями и сыном. Особенно они обострились к моменту поступления в колледж, дело чуть не дошло до демонстративного хлопанья дверью и посылом родителей в очень далекое путешествие по весьма экзотическим местам. Положение спас, как это ни странно, пастор из этого самого колледжа. Удивительно, как ему вообще дали сан? Именно он научил его, как использовать молитвы в качестве своеобразной мантры. Просто каждая молитва заранее ‘заряжается’ в подсознании определенным образом, и при прочтении просто срабатывает своеобразная программа, заложенная заранее. Какая-то молитва успокаивает и проясняет разум, какая-то — заряжает тело бодростью и энергией, какая-то позволяет погрузить сознание в состояние какой-то отрешенности… Освоив эту премудрость, он сразу получил несколько плюсов: помирился с семьей, совсем по другому взглянул на религию и получил неплохой козырь на будущее. Правда, его сокурсники сначала по колледжу, а затем и по училищу, стали смотреть на него немного искоса. Если человек молиться утром и вечером, то это нормально. Курсант, молящийся прямо перед экзаменом, выглядит, в принципе, то же понятно. Но курсант, который бежит кросс на десять миль и при этом постоянно шепчет молитву, выглядит несколько странновато, не находите? Причем во всех случаях молитвы разные, что совсем уж непонятно.
Вот и сейчас он молился. Разум привычно очищался от посторонних мыслей, тело привычно реагировало и готовилось к бою. Глаза еще раз пробежались по панели вооружения. Пушка, ‘Маверики’, ‘Сайдуиндеры’ и ‘Гидры’. Шесть подвесок. Остальные были пусты, лишний вес ухудшал маневренность. Да и не нужно ничего больше, дай бог это отстрелять.
Два сигнала поступили почти одновременно. Первый сообщал, что он вышел на рубеж, а второй — что его все-таки засек один из АКИ прикрытия. Счет пошел на секунды. Самолет на боевом курсе, сейчас или идти до конца, или уходить. Уходить — значит выжить, но приказ будет не выполнен. А это не только срыв операции, это еще и смерть напарника, который заходит с опозданием в минуту, и смерть пилота ‘Штуки’ — его уже просто так не отпустят. И он решился. Руки забегали по панели, в эфир полетели команды для групп указания. Система наведения ‘Мавериков’ ожила, получая информацию. В двадцати километрах от него два наводчика спешно заводили данные в свои указатели. Начался процесс согласования.
Пилот ‘Гепарда’ заметил этот атмосферник случайно. Просто в один момент, выполняя маневр, он увидел мелькнувшую на зеленом фоне земли темную тень. И через секунду — саму машину, эту тень отбрасывающую. Самолет летел неторопливо, держась у земли. И держал курс точно на космопорт.
— Это ‘Cтриж-1’, вижу цель! Атмосферник, тип… похож немного на ‘Дефендер’, держится около земли! Курс — на космопорт!
— Это ‘Центр’! Сбей его! Немедленно!
— Принял!
‘Гепард’ клюнул носом и начал пикирование на атмосферник. Тот летел спокойно, не маневрируя, не ускоряясь и не замедляясь.