Звезды смерти. Космический боевик

крошечные паузы между очередями было невозможно.
Зачистив последний рубеж, штурм-звено взяло выход из бункера на прицел, дожидаясь землян.
— Черт, командир, тот, кто командует этими сволочами, хорош. Вон какую оборону на всякий случай развернул. Если бы не эти девки с Хеля, мы бы не смогли дойти даже до первой линии. — Штайнер выругался, — Шайзе, все, все могло полететь к хренам…
— Но не полетело — отозвался капитан — поэтому нечего страдать херней, нам еще их из бункера выковыривать.
Подбежав к ждавшему у входа в бункер штурм-звену, спецназовцы обменялись с девуш-ками жестами, уточнив порядок входа. А еще секунду спустя фигуры, одетые в броню, швырнули в проем двери гранаты и метнулись внутрь.
Степан
— Сэр!? — Дежурный оператор одной из баз, где размещались наёмники и заимчане, выглядел несколько растерянным и недоумевающим — Минуту назад пропала связь с командованием. Вся связь.
— Что значит — пропала связь? — дежурный офицер не знал, чему удивляться — До планового сеанса ещё…
— Сэр, я знаю время сеанса связи, — растерянность оператора была столь велика, что он не заметил собственной наглости: не просто перебить старшего по званию, а ещё и сказать, что ты не верблюд это… — Но с минуту назад перестала поступать вообще какая-либо информация, даже служебные пакеты. Сэр, разве такое возможно? Или…
Закончить он не успел — пока мозг дежурного осмысливал информацию, тело сработало на рефлексах, утопив кнопку боевой тревоги. Впрочем, нечего тут осмысливать — вариант предусмотренный и даже отработанный. Через несколько минут, в командный центр базы посыпались доклады — связь с бункером потеряли все и почти одновременно, а значит…
— … принял командование, работаем «Закат», повторяю, работаем «Закат».
— Принято, «Закат».
При этих словах легионеры ощутимо напряглись, а все заимчане, находившиеся в бункере неожиданно для себя оказались под прицелом.
— Патрик, что, чёрт возьми, происходит? — более чем уместный вопрос, когда в тебя и твоих людей целятся союзники.
Невысокий, но крепко сбитый Патрик с «шестерёнкой» на рукаве, слегка опустил пистолет и ответил:
— «Закат» означает, что кто-то из вашего руководства решил пересмотреть условия контракта. Например, откупится от герцога трофеями непонятных наёмников. Так что тебе и твоим ребятам лучше ПОКА сдать оружие…
— Командир, — легионер, занявший место за пультом связи обернулся, — Тут местная шишка речь толкает, послушайте.
— …Наемники из приглашенного нашим правительством «501 легиона» совершили страшное преступление, которому нет оправдания! Их диверсанты захватили дропшип, вывели его в космос и уничтожили прыжковый корабль! Напоминаю, что по правилам ведения боевых действий Т-корабли неприкосновенны! Таким образом, наемники нарушили правила ведения боевых действий, и были объявлены изгоями!
Я призываю правительство планеты немедленно разорвать контракт с данным наемным подразделением и арестовать всех наемников. Любой, кто поддержит их или откажется задержать их для справедливого суда, будет приравнен к ним и таким образом сам превращается в преступника. Такое преступление не должно остаться безнаказанным!
Относящийся
Мазур ощутил, как его подхватили под руки и, уложив на носилки, понесли. Туман, застилавший глаза, постепенно рассеивался, хотя, при попытке повернуть голову, он сильно об этом пожалел. Боль, ударившая в голову, опять погрузила его во тьму.
Следующий раз память вернулась к нему вместе со звуками и ощущением гари, вперемешку с запахом цветов. Медленно открыв глаза, он скосил взгляд и увидел сидящего рядом Соколова, который с мрачным видом слушал одетого в легкую броню парня, показавшегося ему смутно знакомым.
Мазур прислушался к разговору:
— …после чего мы провели зачистку бункера с применением как своего, так и трофейного оружия. К сожалению, мы успели в последний момент, что вынудило нас применить жесткие средства и…
Диверсант запнулся, заметив, что Председатель открыл глаза. Секундой позже к Мазуру повернулся и Соколов, щеголяющий головной повязкой.
— Ты как, Маркич? — с беспокойством спросил генерал. — Живой?
— Твоими молитвами, — подумав, ответил Мазур и попытался сесть. — Уй! — скривился он от прострелившей бок боли.
Соколов и спецназовец помогли ему сесть, и Председатель медленно осмотрелся.
Площадка перед входом в бункер была заполнена суетящимся народом. Над несколькими ранеными склонились фигуры врачей, в паре сотен метров, образовывая полукруг, застыли громады ховеров незнакомой модели. Между ними ходили фигуры, часть которых была одета в броню с эмблемами «Борогоза»