Звезды смерти. Космический боевик

бутафория.
— А броня танка?
— Ну, это, вообще-то, лист брони с ‘Устрашителя’. Покрасили, поставили на полигоне и попросили Вэнса на ‘Мародере’ и Габриэллу на ‘Атласе’ слегка пострелять. Потом просто аккуратно прицепили к борту.
— Понятно. А ‘Беркут’ так же после боя выглядел?
— Конечно, нет. Гораздо хуже. Его сожгли огнеметом, потом сутки подойти не могли, пока все внутри не выгорело. Поэтому его восстанавливать не стали, от него только скелет да броня остались.
На экране стали сменять друг друга кадры разбитых мехов. Вот ‘Атлас’, стоящий в воде. Вся броня покрыта следами плотного обстрела, плечо и грудь в подпалинах. Вот он же, стоящий в поле. Практически без брони, весь обгорелый, еще дымящийся.
— Первое — хроника, второе — наши специалисты по пропаганде разошлись. Увидели, что мех в ремонте и без брони, ну и уговорили техников на денек его одолжить.
На экране ‘Мародер’, весь покрытый копотью. Его снимают со всех ракурсов. Вот ‘Страус’, у которого вся броня вспучилась и вывернулась наружу после взрыва реактора. ‘Рысь’, стоящая на деревенской улице, одной ногой в колодце. ‘Стингер’, лежащий ничком. Наезд камеры показывает его кокпит, со следами обстрела из пулемета и оплавленным отверстием от попадания ракеты. Вот то, что когда-то было парком, а сейчас это выжженная пустыня с обугленными остатками пеньков. На этой фоне этой пустыни странно и непонятно выглядят два меха, ‘Голиаф’ и еще какой-то неидентифицируемый. Разорванные взрывами, сожженные, они все равно внушают страх.
На следующих кадрах видны остатки десантных коконов и того, что в них было. Мешанина из оплавленного и перекореженного металла, следы огня.
Следующая съемка велась с вертолета, судя по высоте и дрожанию кадра. На экране разворачивалась панорама сражения. Дропшип, стоящий в поле, мехи вокруг него — некоторые почти целые, некоторые частями, выжженная и перепаханная взрывами земля, остатки каких-то домов. То же место, только снятое с земли.
Следующие кадры — стоящий ‘Устрашитель’ с разнесенной спиной, около него лежит разорванный попаданиями и сгоревший ‘Флешман’. Камера объезжает кругом, на заднем плане становятся видны какие-то дома в окружении деревьев, заборы, десятки человек, стоящие поодаль. Женщины, дети. Их не пускают несколько человек в форме.
— Это поработали Савенков и Смоллет. Дальше пойдет про быт наших солдат.
Следующие кадры вполне могли быть взяты из передачи вроде ‘Служу Советскому Союзу!’. Вот только в таких передачах не покажут быт и учения американских рейнджеров или горно-стрелкового батальона НАТО. А здесь этого было в достатке. Учебные классы; ангары с техникой; стрельбища, учения и марш-броски в самых разнообразных условиях; парады и смотры; воздушные бои и высадка десанта. Почти час идеологически выдержанных фильмов. Где-то патриотизм был нарочито бьющим через край, где-то — ненавязчивым и почти незаметным, где-то — четко выверенным.
— Ну, как, подойдет?
— Да, пожалуй. Нарежем и озвучим, специалисты у нас есть. Думаю, при следующей попытке взлома у нас будет что им подсунуть.
(Относящийся)
Залитая солнцем площадь дрожала от тяжести бронированных монстров, чьи гусеницы, лязгая траками, несли многотонные громады танков. Громадные спаренные стволы пушек чудовищного калибра торчали из массивных башен. Из динамиков гремел торжественный голос диктора объявляющего о проходе танков Т-7АТ, ввод в бой которых переломил ход наземных боев с мародерами посягнувших на жизнь и имущество подданных Империи. Кадры площади с колоннами танков сменились изображением равнины камера поймала в кадр несколько точек которые после увеличения оказались большими вертолетами по бокам которых виднелись массивные связки направляющих солидного калибра. Голос за кадром объяснил, что это М-15 ‘летающая батарея’
— Наши доблестные вооруженные силы по праву являются оплотом самых высоких нравственных и духовных качеств, что опять подтверждает правоту основателей нашего государства установивших, что только тот, кто добровольно был на Имперской Службе, получает статус полного гражданина — объявляет диктор.
Пошли кадры с идущими по пересеченной местности танками, летящими атмосферными самолетами, штурмующей укрепления пехотой и высадкой десантов. Вот артиллерия стреляет по невидимой за горизонтом цели, вот из клубов дыма на зрителя наезжает громада танка вот, ‘сержант Карлайл объясняет курсантам правила безопасности при обращении с личным оружием’, вот ‘атмосферные штурмовики наносят ракетный удар по позиции противника’. Кадр снова меняется. В нем строгий порядок казармы ‘аскетичность быта Службы готовит солдат к лишениям во время