Звезды смерти. Космический боевик

уже лежал со сломанной шеей у ног Отто.
В лихорадочном темпе собирая вещи напарники обменявшись мнениями пришли к выводу что это местный контакт их нанимателя. Трусоватость контакта и его стремление сохранить инкогнито даже в ущерб делу они поняли достаточно быстро, но были вынуждены сотрудничать с ним
Окинув последним взглядом квартиру, Хелен сказала напарнику:
— Хорошо, что мы имеем запасной вариант лежки, о котором не знает никто. Переждем некоторое время и покинем планету под запасными личинами. — Застегнув сумку она выпрямилась и окинув взглядом квартиру бросила напарнику. — Пошли!
— Как думаешь, кто наш бывший контакт — спросил Отто выходя из дома.
— Какая то местная шишка — пожала плечами Хелен — и, судя по тому как он трясется над инкогнито, это политик.
Scharkay
С громоподобным жужжанием чудовище приближалось. Оно не спешило. Заходило справа, слева. Оно издевалось, потому что деваться ей было некуда. Она лежала посреди прохода между столиков, и в третий раз сбежать шансов не было. Совсем. Кондиционер не работал и она не могла улететь, как в первый раз. Никто не шел по проходу и она не могла прилипнуть к подошве ботинка и ускользнуть, как во второй раз. Потому что никто не смел перейти дорогу уборщице Донне-Розе и её чудовищу-пылесосу.
Было тоскливо, не хотелось «умирать во младенчестве».Ведь она была так молода. Ей не было еще и года. Она родилась на Новой Заимке. И она была фотографией. Не просто фотографией, а надписанной фотографией. На её обороте, рукой самой Хозяйки, было написано:»Хель, маме от Леи. Зацени парнишу. Обратный адрес — Галатея, до востребования» Её судьба была гордо висеть на стене. В эксклюзивной рамочке из натурального кедра с Новой Заимки с резьбой ручной работы. Не какая то там штамповка. Насмотрелась она на них, здесь, в баре космопорта. А вместо этого… Эх… Подстилка под стаканы…
Судьба её была печальна и горька. Её украли. Вместе с кошельком второго пилота джамп-шипа. Кошелек нашел себе нового хозяина а она…А она на полу, в пыли и терпит издевательства этого чудовища.
Чудовище неумолимо приближалось, всасывая по дороге порванные и выброшенные судьбы. Жизнь заканчивалась.
Пылесос чихнул и резко заглох. Донна-Роза недовольно посмотрела на него. Такое с ним частенько случалось. Конечно, давно его надо было бы заменить, но Донне-Розе не хотелось этого делать. Уж больно удобная рукоятка у него была. Старая работа, теперь так не умеют.
Перед заглохшим пылесосом, на грязном и заплеванном полу лежала пыльная фотография, и это Донне-Розе чем-то очень не понравилось. Она присмотрелась к фотографии. На фото был Джонни, её средний, бестолочь. С пыхтением наклонилась, оперевшись на удобную рукоятку своего пылесоса, она подняла фотографию с пола. Потрясла ее, отряхивая от пыли, и присмотрелась поближе.
«-Ну конечно. На фото был не её Джонни. Но такой же лопоухий. И,главное, такие же наглые и шальные глаза. В последнее время Джонни связался с какими-то «тёмными»личностями. Но уничтожать фото с похожим на него человеком… Ну уж нет. Слишком уж дурная примета.»
Донна-Роза перевернула фото. Там было написано»Хель. Маме от Леи. Мама, зацени парнишу. Обратный адрес: Галатея,до востребования.»
«-Ишь ты. «Зацени парнишу».Это кто такая наглая».Донна-Роза, перевернув фото, посмотрела на нахалку.
«Не-е-е… Она ему не пара. Ишь, оскалилась, кобылья рожа. Зубы лошадиные, буркала как шильца. А тощая-то, Господи…Стерва. Стерва и шалава. Копия невестки её старшенького. Облапила его… Кхе, лоха себе нашла. Будь я твоей матерью, так бы и дала бы до поросячьего визга. Хм…А что, правильно. Пошлю-ка я эту фотку по адресу. Пусть матушка полюбуется, что доча-стерва вытворяет. Уж она то вправит её мозги на место!»
Донна-Роза исподлобья огляделась. В грязном баре космопорта Ганзы было пустовато. Засиженные мухами столики. Мрачная полутьма.
Слева за столиком сидел Винс: водила транспортёра. В своем чумазом комбинезоне и, как всегда, с утра пьяный. Справа, в углу, сидели две шалавы. Ну и что, что в мешковатых, безразмерных куртках и сапожках на низком каблуке. Видала она таких. Брючки то в обтяжечку, значит шалавы. За барной стойкой стоял небритый Ронни-бармен. Размазывал грязь на своих грязных стаканах. По бару раскатился зычный голос Донны-Розы:
-Ронни, когда у нас корабль на Хель?
-Не знаю, а что случилось?
Ронни поставил идеально чистый, трижды протёртый стакан на стол. Устало посмотрел на эту ведьму со своим чудовищем-помелом. Ведь знает же, что в баре идеальная чистота: он каждое утро сам протирает бар. Сколько усилий он приложил, чтобы создать здесь уют и интимный полумрак. Нет, надо притащится