Царьград. Гексалогия

ее спасет, если турки ворвутся в город.
– А они ведь ворвутся, если…
Воин не успел сказать, захрипел, обливаясь кровью – длинная вражья стрела пронзила ему горло…
А как же друзья? Владос, Георгий? И – Ксанфия? Где они? Почему не видно? Сражаются гдето в других местах? Или уже погибли?
Лешка проснулся в поту, потряс головой, отгоняя нахлынувшие вдруг мысли. Мысли о том, втором доме… Или, теперь, наверное, можно сказать – первом?
Натянув футболку, юноша задумчиво побрел к лугу. Выкупался да завалился спать обратно в стог, справедливо рассудив, что утро вечера мудренее…
Уже смеркалось, наступала ночь, и в высоком, быстро темнеющем небе золотыми россыпями блестели звезды. Пахло свежим сеном, солнцем, сосновой хвоею. Гдето неподалеку, в лесу, неутомимо стучал дятел.
Лешка боялся, что они приснятся снова – Владос, Георгий, Ксанфия… Приснятся, чтобы позвать его обратно. Напрасно беспокоился – нет, на этот раз не приснились. И юноша не знал – легче ему от этого иль тяжелее. Ведь получалось – дада, именно, что получалось, – так, что он, сбежав из Константинополя, простонапросто бросил своих друзей… и любимую девушку! Бросил, можно сказать, в лапы туркам! Ведь онто, Лешка, теперь точно знает, что Константинополь вотвот падет под ударами турок. А те… А там… Впрочем, умные люди и тогда догадывались.
Юноша проснулся с чувством вины – словно бы сделал чтото нехорошее, стыдное, такое, о чем лучше бы не рассказывать никому. Как там они без него? Ксанфия, Владос, Георгий? И еще много славных людей – Лешкиных хороших знакомых – жителей Константинова града.
Предатель ты, Алексей Пафлагонец, предатель! Еще немного, и турки вотвот возьмут город, убьют твоих лучших друзей, угонят в гарем любимую… А ты? Что ты сделал, чтобы этого не случилось? Раз тебе здесь все равно нет места…
А там?! Что он, Лешка, может поделать там? Разве что умереть вместе со всеми. Как сделать так, чтобы Константинополь не достался туркам? И вообще, можно ли этого добиться или – все, поздно – древний Византий уже давно обречен? Узнать бы…
И все же…
Ноги словно сами собой вынесли юношу к Черному болоту. Вот она, трясина! А вон – грязные тракторные следы – отпечатки гусениц и колес. Неподалеку, за елками. Чтото краснело. Мотоцикл? Машина? Нет, показалось… просто боярышник. Вон еще следы гусениц. А вон…
Лешка похолодел! Кинулся вперед, к мятым кусточкам… Неужели?! Ну да, так и есть, там ктото лежит… Ктото?! Пронзенный татарской стрелой Вовка!
Юноша споткнулся, упал лицом в грязь, поднялся… И облегченно перевел дух. Никакого Вовки не было! Вообще никого не было, одни камыши да кусты. Ну, слава богу, померещилось… Однако, что же делать дальше? Вот оно – болото, то самое место… вот здесь, у этих кочек, и засел тогда трактор. И что? И ничего. Все то же болото, все так же сияет солнце, ничего не изменилось… даже слышно, как натужно гудят едущие невдалеке по грунтовке лесовозы. Может, заклинание какоето надобно прочитать? Но тогдато он не читал никакого заклинания! Просто была гроза. Гроза…
Лешка поднял глаза в небо – никакой надежды. Постоял, посидел немного на кочке и, вздохнув, уныло побрел к дороге. Все ж таки надобно было достать паспорт.
Теперь он уже особо ни от кого не таился – по внешнему виду был такой же, как все. Ну, в сапогах, несмотря на то, что жарко, – так ведь из лесу, видать. Позади, за поворотом послышался шум двигателя. Юноша с надеждой оглянулся – может, кто подвезет? Подняв тучи пыли, изза ельника показалась красная «Таврия». Подъехав к Лешке притормозила… и, словно в насмешку, газанув, быстро унеслась прочь. Федотиха. Эта подвезет, как же!
Часа через полтора Лешка уже подходил к общежитию «имени монаха Бертольда Шварца». Шел степенно, не торопясь, как и положено хозяину, вернее – жильцу. Лишь поднявшись на крыльцо, оглянулся украдкой – невдалеке, у магазина маячила красная «Таврия». Ну змеюга, Федотиха! Могла бы ведь и подвезти! Ну да черт с ней…
Нашарив на притолочине ключ, Лешка отпер замок…
И такой вдруг повеяло ностальгией! До жима в груди, до слез.
Вот этот вот плакат «Арии» – с ободранным углом – сиротливо висел в клубе. Оттуда его и притащил Лешка. А вон тот постер – купил на почте, а тот – из журнала «Ровесник» – принес Рашид… Вот родная коечка… у стены. Под панцирную сетку подсунута доска – чтобы не очень проваливалась. Над койкой – самодельный светильник, точно такой же – напротив, над койкой Рашида. Лишь у Мишки Лигурова светильника не было – не любил на ночь читать – сразу дрыхнул. Вот, говорил, если б компьютер… Лешка всегда удивлялся – на что таким, как Мишка, компьютер? В игрушки только что играть, да баб голых выискивать – больше незачем. Ну, наверное, и то – хлеб.
Юноша присел на