Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
бурей корабль начавший утихомириваться шторм вынес к какомуто из многочисленных местных островов. Капитан, бывший настороже, чудом умудрился не сесть на мель и загнать еле управляемое суденышко в небольшую бухту. Над ней на высокой скале располагалась едва виднеющаяся в наступившей темноте каменная башня, но куда нас занесло – будем выяснять завтра.
Хотя в бухточке волнение почти не ощущалось, да и вне ее пределов шторм бушевал уже далеко не в полную силу, тем не менее, ночью мало кто спал. Вопервых, продолжалась, пусть и с заметно меньшим накалом, борьба с течью. А вовторых – измученные двумя сутками кошмара организмы людей были не способны так сразу войти в нормальный режим, расслабиться и заснуть. Тем более что сидящие в трюме безвылазно во время бури люди ни дня, ни ночи не различали. Однако к утру все щели оказались заделаны, а снаружи установился почти полный штиль, и большинство пассажиров и членов команды, за исключением выставленной стражи, смогли заснуть.
Меня разбудил Джакомо около полудня, громко колотя в хлипкую дверь каюты, которую я делил с Цадоком (собственную отдал в распоряжение Анны). Оказывается, хозяева островка страстно желают познакомиться со случайными гостями и буквально рвутся на борт. Вахтенные с трудом их сдерживают. Как бы не дошло до кровопролития…
Быстренько привел себя в порядок и вышел на палубу. И действительно: у едва обозначенного полупрогнившим деревянным настилом причала собралась небольшая толпа оборванцев, по виду – типичных средиземноморских рыбаков из самых нищих. Среди них выделялись трое: высокий, одетый в потрепанную, с разноцветными заплатами, шелковую рубашку, золотую цепь на шее и кожаные штаны с болтающимися на поясе ножнами, содержащими какойто длинный режущий предмет – явно представитель местной знати, и двое его охранников в давно не чищенных кольчугах и полукруглых ржавых шлемах, вооруженные копьями.
Не проснувшись еще окончательно, подошел, качаясь, вплотную к борту и оказался буквально в нескольких метрах от незваных посетителей. От них шел несмолкаемый гвалт и ощутимая вонь. Мыться тут явно принято не было. Причем совсем. Даже после года, проведенного в средневековье, мерзкий запах сильно бил в, казалось бы, уже натренированный нос. Выделялся, что называется, над средним уровнем! Впрочем, возможно, это вызвано объективными причинами – отсутствием на острове пресной воды, и его жителей надо жалеть, а не осуждать. Однако от этой мысли дышать легче не стало.
Я даже отодвинулся на метр назад – помогло, но не сильно. Хорошо еще, эта кодла на борт не пролезла! Хотя она наверняка именно этого и хотела – перепрыгнуть с причала на палубу проще простого, но десяток взведенных арбалетов сильно охладили их пыл. Чего им надото? Кричали граждане на непонятном языке, принятом мной за греческий. Так и оказалось, что подтвердил мой капитан. Вернее, один из множества диалектов. Однако сам Джакомо с трудом владел десятком фраз на этом наречии и толком не понимал претензий непонятно почему настолько нервных аборигенов.
Представитель местной власти в поношенной шелковой рубахе, сообразив, что я тут начальник, грубо распихал своих земляков и придвинулся к самому краю причала, подозрительно затрещавшему под его весом, и, взмахом руки заставив орущих сограждан замолчать, попытался толкнуть речь. Выглядело это даже внушительно на непритязательный взгляд, только все равно непонятно. Я завертел головой по сторонам, спрашивая у членов команды, не знает ли кто местного языка. Но все пожимали плечами. Если кто и знал, то не настолько хорошо, чтобы понять скороговорку этого странного типа.
– Он говорит о какихто порванных сетях! И требует компенсации! – вдруг раздался сзади мелодичный женский голос.
Пафосно толкавший до этого момента речь оратор вдруг поперхнулся, замолк на полуслове и с глупой ухмылкой уставился кудато мне за спину. Я обернулся. Анна, уже пришедшая в себя после шторма и даже успевшая сменить платье, выглядела на фоне местного убожества как конфетка в блестящей обертке. Вон, даже только что истово негодовавшие аборигены заулыбались, обнажив гнилые неухоженные зубы. Однако моя спутница, оказывается, знает греческий. Вот удача! Ничего удивительного, она же выросла на постоялом дворе в одном из самых мультиязычных городов мира!
– Красавица ты моя, золотко! – от радости, что появился ктото, способный адекватно перевести здешний лепет, я даже перешел на восторженный тон, обычно мне не свойственный. – Можешь растолковать мне, чего этому типу надо?
Анна пренебрежительно повела плечами:
– Греческая речь у него не очень чистая, но понять могу,
