Голем. Трилогия

чтобы сразу же попасть в другую! Забыл, что веры разные! Как теперь выкручиваться?
– Нет, святой отец, я католик. Мой дедушка приехал туда из этих мест, поэтому я и язык немного знаю, – на ходу придумывая, с запинками ответил я.
Поверил тот или нет, но мои «показания» были тщательно зафиксированы в письменном виде. «На латыни шпарит!» – понял я, приглядевшись к письменам. Ну да, стандартизированного немецкого языка еще нет, поэтому для делопроизводства и используется латынь. Это, кстати, тоже указывает на начало тринадцатого века, потому что в его конце, если мне не изменяет память, таки перешли на использование немецкого.
– Хорошо! Теперь расскажи нам о том, как ты попал сюда!
Мысленно вздохнув, я принялся рассказывать очередную сказку…
Упорный монах мучил меня расспросами еще с час, подробно выясняя все детали моего вымышленного путешествия и столь же вымышленного бытия в стольном граде Киеве. Все услышанное он педантично заносил на пергамент. Удовлетворившись наконец версией о нападении разбойников на караван, в котором я следовал, сопровождая некоего торговца, он отложил перо и устало потянулся. Я уже мысленно перевел дух, но тут слуга Божий опять завел свою шарманку:
– А как вообще жизнь в Киевском княжестве? К нам оттуда мало известий доходит. Я слышал, у вас часто случаются братоубийственные войны?
– Случаются, – вяло промычал я, утомленный донельзя этой беседой. Можно было бы, конечно, рассказать и подробней – на Руси как раз многочисленные князья с упоением играют в интересную игру под названием «сядь в Киеве и продержись хотя бы год». В ход идут приемы из бандитского арсенала: подкуп, отравления, измены. На самый крайний случай – осада. Ничего, скоро придет известный восточный авторитет Батый и быстро прекратит всю эту мелкоуголовную возню. Правда, какой ценой…
Все это я, естественно, рассказывать не стал. Отец Теодор, заметив мое нежелание продолжать разговор, сжалился и прекратил расспросы. Вместо этого он поманил к себе «председателя» и зашептался с ним о чемто. Могли бы и в голос разговаривать, все равно слишком быстро, чтобы я смог понять. Посовещавшись минут пять, священник опять повернулся ко мне:
– Сын мой, каковы твои планы после того, как ты, милостью Божией, выздоровеешь? Ты свободный человек и можешь продолжить свой путь.
Ага, спасибо, конечно, только куда? И на какие шиши?
– Мне некуда идти, святой отец! Я не помню ни имени моего патрона, ни цели нашего путешествия.
Отец Теодор сочувственно покивал головой, но от меня не ускользнула довольная ухмылка в уголках его губ. Видимо, на такой ответ он и рассчитывал.
– Хорошо, Артур, ты можешь остаться в деревне. Недавний мор унес многих, и нам нужны люди. Но ты же чужак, поэтому, чтобы получить надел от нашего сеньора, тебе придется жениться на местной девушке. Таков порядок!
Я аж подпрыгнул на скамье от такого известия. Только не это! Жениться в третий раз – ни за что! Даже во сне! Я стал лихорадочно соображать, как можно вежливо отказаться от столь радикального предложения. Жениться настолько не хотелось, что возбужденный мозг почти сразу выдал подходящий вариант отмазки:
– К сожалению, святой отец, я уже женат, – постарался произнести это с нотками сожаления в голосе. – Женился как раз перед путешествием.
Монах не смог скрыть своего разочарования. Видимо, очень хотелось сыграть свадьбу. Хотя, скорее всего, он просто получает какойто процент от сеньора за создание нового хозяйства. Они с «председателем» опять бурно засовещались. Причем первый с энтузиазмом чтото доказывал, а священник морщился и качал головой. В конце концов после непродолжительной перепалки стороны пришли к консенсусу. Отец Теодор повернулся ко мне с явным намерением огласить результаты дискуссии:
– Сын мой, в таком случае ты не можешь пока получить собственный надел. Но я нашел выход! – При этих словах священника староста поморщился. Было ясно, что монах, нисколько не стесняясь, присвоил его идею.
– Мы поселим тебя в семью, оставшуюся без кормильца. Хотя надел у них отобрали, но есть много других работ в деревне, за выполнение которых они получают пропитание. Лишние рабочие руки помехой не будут. Ты согласен?
– Согласен, – пробубнил я. А что оставалось делать? Кто не работает, тот, как известно, не ест. А кушать моему новому телу очень даже хотелось.
– Вот и хорошо! – Отец Теодор обмакнул перо в чернильницу и быстро чтото застрочил. Закончив, поставил подпись и протянул пергамент «председателю». Тот, явно не владея искусством письма, просто поставил крестик в месте, указанном священником. Но я смотрел не на это. На лежавшем теперь почти рядом со мной куске пергамента рядом