Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
битвы – дележом добычи.
Делить было что. Стены трех внутренних комнат в святилище были полностью покрыты пластинами золота. Часть из них – без рисунка, а другие – с барельефами или чеканкой, изображающей различные сцены из жизни или непонятные картинки. Я отобрал самые интересные из них, несомненно, представлявшие огромную культурную ценность, и упаковал отдельно. Пустим их в дело только в самом крайнем случае, иначе – пусть сохранятся для потомков. Все остальные изделия, найденные в храме и городе, пошли в копилку. С союзниками не делились – им досталось все остальное. Оружие, одежда и гончарные изделия, не считая огромного количества рабов для жертвоприношений. Впрочем, часть добычи – несколько богато разукрашенных мечей, явно принадлежавших покойному властителю города, и всякие украшения из перьев и кожи Тликоацин торжественно преподнес мне. Видать совесть замучила – ведь нам достался только блестящий, но почти бесполезный с его точки зрения металл. Отобрал парочку вещичек из перьев в качестве презента для Анны, пусть наденет. В интимной обстановке, на людях в Европе в таком виде не появишься!
Всего в наших руках оказалось четыреста пятьдесят килограммов золота и тонна серебра. Да уж, богатый город. Был. Нигде более мы не получали и половины от такого количества! Теперь, пожалуй, можно и закругляться. Добычу упаковали в тюки, нагрузили на индейских носильщиков и после трехдневного пребывания в захваченном городе отправились к побережью.
Но сначала торжественно похоронили Доброслава. Олег эти три дня не отходил от его тела, молча сидя и ни с кем не разговаривая, а утром четвертого похоронил по православному обычаю. Отпевать тут было некому, поэтому он с товарищами просто пробубнили какието молитвы. На могиле поставили крест, сбитый из трофейных мечей.
И вот мы уже на корабле. Обратный путь, изза большого количества трофеев, занял аж десять дней. Мы продолжали соблюдать в дороге повышенные меры безопасности. Однако союзники, если и имели вначале какието коварные планы, явно позабыли о них после демонстрации мощи «посланцев бога». Особенно их впечатлил не подрыв ворот, а соотношение погибших во время попытки горожан отбить проход. Люди Тликоацина тщательно подсчитали количество трупов на приворотной площади и пришли в ужас. На единственного нашего убитого пришлось двести семьдесят мертвых воинов противника, разной степени целостности. От валяющихся в луже крови с незаметной дырочкой от выстрела из пневматики и до разорванных на куски до полной неузнаваемости, обугленных тел. После этого зрелища нападать на нас любой посчитал бы безумием.
Так что добрались в полном порядке, без эксцессов. Погрузили добро, тепло распрощались с союзниками, закатив прощальный пир для Тликоацина с ближним окружением. Прямо на площади у корабельной стоянки, на всякий пожарный. До конца доверять индейцам я так и не стал, а особенно их оказавшемуся слишком быстро ориентирующимся в непонятной обстановке правителю. И теперь готовимся на рассвете следующего дня отправиться в обратный путь, через огромный океан. Представляешь расстояние, которое предстоит проделать на этом утлом и медлительном, по нашим меркам, суденышке, и дух захватывает. Однако сюда же добрались! И обратно доплывем! И не пустыми, с добычей. А вот как будем реализовывать дальнейшие планы? Боюсь, подстерегает нас на этой стезе как бы не больше подводных камней, чем в океане по пути домой. Что же ждет нас в Европе?
Попутный западный ветер бодро подгонял наш тяжело груженный сокровищами индейцев корабль в сторону матушки-Европы. Я меланхолично коротал время на корме, опершись о резные перила и разглядывая бурный спутный след, остающийся за обитым слегка потускневшей за время плавания медью рулем. Вечерело. Запад, полускрытый сейчас от моего взора полностью поднятыми парусами, почти совсем почернел. Надутые куски не раз уже штопаной парусины заметно гнули жалобно поскрипывающие мачты под напором слишком, пожалуй, свежего ветра — я бы на месте капитана Джакомо немного прибрал рифы, надеюсь, старый моряк знает, что делает. А восток еще весь был залит переливающимся на ежесекундно меняющейся поверхности океана красноватым светом. Здесь, на низких широтах, солнце заходит быстро. У Азорских островов, куда вынесет нас вскоре Гольфстрим и ветер, и далее, у Гибралтара, сумерки длятся не многим дольше, не сравнить с привычной центральной Европой. Только вот надо ли нам к Гибралтару?
Ровно два года прошло с того самого момента, когда, случайно прикорнув на удобном камне в лесу недалеко от Мюнхена, я, против
